Вишнёвое сердце

Крис шёл первым. По пути он расспрашивал девушку о её успехах в Академии. Гвин отвечала с толикой неохоты, и ВарДейк отлично знал, почему: к настырной окулус симпатию питали немногие. В основном, всё дело было в зависти. Гвинни была намного способнее и умнее большинства адептов. Крис искренне верил, что к тому моменту, как она дослужится до звания мастера, это изменится, и её начнут-таки уважать по достоинству.

Лес вокруг начал потихоньку густеть. За полчаса ходьбы ветви над головами будто бы сомкнулись теснее.

Поначалу Гвин отмахивалась от них отломленной веточкой с листиками, но в итоге сдалась и прочла заклятие щита, которое не подпустило бы к ним не только кровососущих насекомых, но и укрыло бы от непогоды на короткое время. Впрочем, надолго чары и не пригодились.

Очень скоро идущий впереди Крис махнул адептке рукой, чтобы она хранила молчание.

Тропка нырнула в низину в форме чаши. Здесь вместо трав влажную почву густо устилал ковёр совершенно ровного зелёного мха. Эту полянку среди высоких платанов и дубов можно было принять за болотистую чарусу, если бы не землянка в самом её центре. И десяток кур, облезлых и жалких, бросившихся с кудахтаньем в сторону своего небольшого курятника на краю низины, стоило появиться гостям.

— Что это за место? — прошептала Гвин, разглядывая ушедшую по самую крышу хатку.

Мох на ней местами сливался со мхом на земле, и в его массе проросли мелкие белые цветочки, какие порой растут сами по себе на заброшенных могилах.

Крошечная дверца, которую можно было принять издали за заколоченное окошко, со скрипом отворилась, и из сумрака на свет бочком вышла согнутая в три погибели бабка. Завидев её, Гвинейн немедленно отшатнулась и рывком выхватила свой покрытый рунами топорик.

Вне всяких сомнений, старуха была ведьмой. Из числа тех, что не чурались кровавой магии и прибегали к услугам Чистой тьмы. Маленькая, кривая, горбатая. С непропорционально длинными руками и изломанными артритом пальцами. Под её жёлтыми ногтями скопилась грязь. Такая же грязь покрывала худое лицо с ввалившимися щеками и кривым, плохо сросшимся после переломов носом. Один её глаз был полностью слеп. Другой едва видел сквозь молочную дымку.