Вишнёвое сердце

Сказано всё было скорее для острастки, дабы отучить юнца от дурных поступков раз и навсегда.

Крисмер начал ворожить.

Сначала он вошёл в глубокий транс, отчего его очи заполнил белый свет, сделав их похожими на живые лунные камни. А потом губы чародея зашептали слова заговора. Вышло похоже на набор бессвязных звуков.

Глухие и рокочущие, они исходили из груди мага и катились в мир подобно камням во время обвала в горах.

Шипящие и мягкие, они шелестели, как волны, что омывают ноги прохладой и смывают усталость.

Напевные и звонкие, они были песней звёзд, очищающих небосклон своим светом. Первой зарёй после бесконечной северной ночи.

Девана стояла у входа в овчарню. Она оперлась плечом о дверной косяк. И с огромным наслаждением наблюдала за работой мужа. Девушка тихонько сама скользнула в транс, чтобы лучше видеть происходящее.

Паутина энергий вокруг мага и его подопечного цвела ярче радуги. Нити сплетались и расплетались. Они покорялись воле мужчины. Следовали звукам его глубокого голоса. А он будто пел для них, баюкая и успокаивая.

Конор расслабился, а монеты в мешочке из ледяных кусков металла, который пожирает чужую жизнь с жадностью, наполнились благодарностью. Золото ожило. Гулко запело в ответ, очищенное от чёрного налёта. Оно жаловалось магу на то, как гнусно с ним обошлись. И маг обещал, что всё позади. Ибо сегодня Самайн.

И острый запах крови, что витал вокруг юноши, наконец, рассеялся. А на языке осел аромат душистого сена и чистой овечьей шерсти.

Девана закусила губу, чтобы скрыть восторженную улыбку.

Ей нравилось, что она многому научилась благодаря усердию мужа. Но ещё больше ей нравилось то, каким был он сам. Особенно в такие моменты, когда работа почти завершена, а он думает, что на него никто не смотрит.

Она любила его всем сердцем.

Крис отпустил энергии, а с ними и мальчика.

— Ну вот и всё, — хрипловато произнёс маг. — Амулеты оставь себе. Носи ещё год до следующего Самайна, не снимая. И больше не обманывай никого. Тогда уж точно проклятие к тебе не вернётся.

А потом ВарДейк встал, отряхивая колени. И повернулся к Деване.

В его небесно-голубых глазах она прочла ответную любовь, в которой нисколько не сомневалась.

Праздничные костры Самайна отгорели. Над чёрными головешками кое-где ещё курился дымок.