Вишнёвое сердце

— Мы знаем, что позавчера вечером девчушка вышла на двор посмотреть, на кого лает собака, — принялась размышлять вслух адептка. — Их дом стоит прямо на окраине. Девушка не вернулась. Её отец вышел за дочерью, но нашёл лишь задушенную собаку. Искали всей деревней. Но обнаружили только эти следы. И потому сразу послали за нами. А неделю назад охотник, который проверял силки в лесу, вроде как увидел в поле мертвеца. Тот был гнилой, совсем раздутый и неповоротливый. Охотника не заметил. Да если бы и заметил, не смог бы погнаться за ним.

Лиенна прищурилась, глядя в сторону леса.

— И твой вывод? — уточнил Витор.

— Мой вывод, что они недоговаривают, — заключила девушка. — Один раздутый мертвец девчонку бы не украл. Попытался бы сожрать на месте. Собаку тоже. Да и след чёткий. Рядом никаких иных. Деревенские не пошли по нему, хотя ясно поняли, куда он ведёт. Даже не попытались взять вилы, факелы и самостоятельно спасти ребёнка. Почему?

Витор хмыкнул.

— В самом деле, почему? — вопросом на вопрос ответил он.

Амбер неопределённо пожала плечами.

— Они испугались, что мертвец может прятаться там не один, а девочка уже мертва, — предположила она, откидывая за спину тёмно-ореховую косу. — Но почему тогда нам не сказали прямо?

— Гарана, твоя версия? — Страйт обратился к самому младшему члену их отряда.

— Там гнездо, — сухо ответил юноша. — И деревенские о нём догадываются. Возможно, мертвецы собрались там на зимовку. А с приходом тепла начали вылезать. Вот только местные жители не знают, сколько их там точно.

И надеются, что девочка всё ещё жива. Скажи они о гнезде напрямую, Академия прикажет уничтожить его Неукрощённым огнём. И девочку искать никто не станет.

— Верно, Гарана, — Витор оглянулся через плечо. — Амбер, наши действия?

— Проверим башню, — Лиенна нахмурилась.

Страйт кивнул.

Оставшийся путь они проделали в молчании.

Вероятно, та башня когда-то входила в число дозорных вышек одного из родов импери, которые правили в этих краях безраздельно. Скорее всего, она стояла возле тракта.

Но те дни давно минули. Новый тракт проложили восточнее, а владения прежних хозяев превратились в кукурузные поля. Башня же обветшала. Черепица осыпалась с крыши, все перекрытия сгнили, часть стены обрушилась, другую часть увили побеги дикого винограда. И всё строение превратилось в скорбный монумент в честь ушедших во тьму веков.

Вход в обветшалое чрево руин зиял чёрным провалом.

Витор задержался на пороге, чтобы сотворить светлячка пожирнее и запустить его первым.