Несмотря ни на что

Ребята уже повернули, чтобы идти вслед за Сириусом, но Кассандра не сдвинулась с места и серьёзным тоном произнесла:

— Мы ни в коем случае не должны уходить. Я чувствую, что именно здесь должно произойти что-то очень важное.

— О чём это ты? — недоумевал Блэк.

— Я и сама не знаю, — Кассандра была бледнее обычного. — Внутренний голос мне подсказывает, что мы должны остаться.

Ребята предпочли поверить ей и замерли в ожидании. Они молча стояли на поляне, но ничего необычного не происходило.

Гарри стал вспоминать испуганные лица Джона и Энтони — нет, ему не было их жаль, он считал, что их поступок заслуживает наказания.

Он сейчас очень сожалел о том, что встретив их вновь, даже не попытался вернуть украденное. Но сделать это было практически невозможно, воры парили в двух метрах над землёй, а привлекать к себе ненужное внимание сфинксов было очень опасно. Поэтому Гарри вместе со всеми молча наблюдал за происходящим.

Сириус начинал уже нервничать, он больше всего на свете не любил ждать. Блэк переминался с ноги на ногу и оглядывался по сторонам.

Чего они вообще здесь ждут, он понять не мог, но спорить с Кассандрой он очень не хотел, и предпочёл подчиниться.

Все молчали, боясь пропустить что-нибудь важное. Было слышно, как шелестит листва на деревьях и колышется трава, неожиданно тишину прервал голос Гарри:

— Ай! — вскрикнул он, схватившись за голову, и посмотрел наверх — Ой! — вновь закричал он.

— Что случилось? — обеспокоенно проговорила Гермиона, и подошла к нему.

— Не знаю, кажется, на меня что-то упало, — попытался объяснить он, потирая ушибленное место.

Гарри посмотрел себе под ноги и не мог поверить своим глазам: перед ним лежал галлеон. Он нагнулся, чтобы поднять его и с улыбкой протянул монету Гермионе.

У Грейнджер от увиденного глаза наполнились слезами, она подбежала к Гарри и лицом уткнулась к нему в плечо.

— Ну почему ты плачешь? — проговорил Поттер, нежно поглаживая её по спине. — Ведь все хорошо. Одну монету мы уже нашли, сейчас найдём и другую. Вон какую шишку она мне на лбу набила, — с иронией произнёс он.

Гермиона подняла на него свои глаза, жемчужные слезинки трогательно застыли на её ресницах, делая её взгляд ещё выразительнее. Она поднесла руку к его голове и стала ощупывать припухшее место:

— Сильно болит? — с тревогой проговорила Грейнджер. У Гарри мурашки побежали по всему телу от касания её рук, и он страстно желал, чтобы ему ещё что-нибудь рухнуло на голову, лишь бы ощутить её прикосновение вновь.