Твое Слово

Он пытался успокоиться, но не получалось. Раз за разом, думая о том, как чуть не каждый день, после почти каждой статьи, он ходит по домам, по лавкам, по улицам - и проверяет, угрожает, убирает, предостерегает; как проверяет охранки, покупает новые (на всякий случай), ставит дополнительные патрули то к дому, то к издательству, выбирая тех, кто еще не готов в нужный момент отвернуться и сделать вид, что ничего не видел, а таких стражников скоро не останется во всей столице! И она раз за разом просто отмахивается.

И когда она вышла, как будто бы не торопясь, хотя чай был явно вчерашним, уселась рядом и с таким напряженным выражением лица, как будто рожает, выдавила из себя это: «Раш, у тебя что-то случилось?». Как великое одолжение. И в любой другой день, наверное, он был бы очень рад, он бы заметил как для нее это непросто, как она очаровательно раскраснелась, как ждет ответа… Но не сегодня.

- Ты, - ответил он, вспоминая, как пару часов назад остановил работу целой типографии, подтер задницу работой огромного количества существ, - со мной случилась ты.

Глава 11. Шут. Арест

- Что, прости? - нет, не такого ответа я ожидала.

- Скажи, ты хоть иногда задумываешься, о ком ты пишешь? И к каким это может привести последствиям? - очень неожиданный заход. При чем тут вообще это?

- Ну ты опять? - я прямо чувствовала, как у меня начинает болеть голова.

Этот разговор у нас происходит с периодичностью раз в неделю, по-моему. И ни к чему не приводит. Так зачем опять его начинать? Тем более, я вовсе не ищу намеренно проблем на свою голову. Просто делаю то, что считаю нужным делать.

Ок, это может обернуться плачевно, но это моя зона ответственности, и то что он в нее влезает - его решение и его выбор, я-то об этом не просила. Он сам с чего-то решил, что я нуждаюсь в опеке - ну ладно, чем бы дитя не тешилось.

- Мне из-за тебя пришлось отозвать сегодняшний выпуск «Дней Империи», - чего?! Он остановил выпуск газеты?!

Я была в таком шоке, что даже не нашлась, что ответить, просто сидела и хлопала глазами; а он продолжал говорить так, будто сделал мне великое одолжение.