Твое Слово

Мальчишка-посыльный, которому грозит уже помимо штрафа еще и тюремное заключение, безусловно, заслуживал внимания. Теперь его обвиняют не только в оскорблении, но и в клевете. Я, когда сегодня от стражей это услышала, сначала минут пять хохотала с мужиками на тему того, что раз услышали оскорбление, то, видимо, было за что, а потом вдруг подумала, что может мужик и правда рогатый? Иначе чего его так корежит от одного несчастного словечка, которое и интерпретировать можно и даже нужно отнюдь не в сторону обвинений его жены в распущенности.

Начать стоит с того, что на территории Вольмского Княжества все еще действует один уже устаревший закон, по которому близкие родственники одного из супругов могут потребовать развод в случае доказанной супружеской измены.

Мы с Бориком сегодня побегали по городу, порасспрашивали и узнали пару интересных подробностей:

Во-первых, семейный бюджет супругов чуть более, чем полностью, состоит из богатого приданого леди Вайлин, с которым вряд ли кто захотел бы разводиться - я бы точно не захотела!

Во-вторых, у леди Вайлин, так сказать, сложный характер, и на беду своего супруга с его родственниками она не ладит от слова совсем, не смотря ни на какие деньги.

Ну и в-третьих, недавно ее недальновидный супруг аж на месяц уезжал в столицу княжества и не захотел брать с собой жену, оставив ее на попечение своей матушки и сестры, а одинокие ночи такие одинокие…

Я зло скрипнула зубами. У меня нынче ночи тоже не наполнены лаской.

- Раш - болван! - я это уже говорила.

Какой у меня бедный лексикон! Неудивительно, что не могу даже заголовок придумать. Но ведь раньше придумывала - и ничего. Просто раньше не было трактира. Во всем виноват трактир. Да кому нужны эти трактиры?! От них один шум, который мешает мне работать!

Шура каждые пару секунд поглядывала на дверь в спальню. Он обещал, что они вечером поболтают о ее работе, так? Девушка подготовилась: уложила красивенько волосы, надела красивую ночнушку и красивенько же улеглась поперек кровати - чтоб точно не смог улечься спать, пока она не решит, что пора.

В душе бурлило приятное воодушевление, на лице сама собой расползалась улыбка. Но минуты шли за минутами, один час сменялся другим; от красивой позы затекло все, вплоть до задницы, а улыбка стекла с лица, и оно теперь выражало крайную степень раздражения. На часах было без десяти двенадцать, а она до сих пор сидела одна. Девушка беспокойно подергала себя за пряди.