Твое Слово

Госпожа Киныси всегда была хорошей слушательницей, и это было одной из причин, почему она многим нравилась - разумные очень любили говорить о себе и о том, что им интересно, и поэтому любили тех, кто умел их слушать.

Госпожа Киныси умела.

И за свою долгую жизнь ей редко приходилось встречать существ, готовых с искренним интересом слушать, а не говорить. Шура слушала с самым что ни на есть искренним интересом. Вот только, в отличии от той же Евы, ее интерес был продиктован отнюдь не нежной симпатией ко всему живому.

Ева тихонько рассмеялась - ее мальчик всегда был добрым и отзывчивым к чужой беде. Годы не так уж сильно изменили его, как может показаться. Письмо загорелось в ее рук, сжирая чернотой бумагу, но не дерево ее тела.

Я шла по симпатичной, залитой солнцем улочке, жадно прислушиваясь к разговорам прохожих и разглядывая все, до чего дотянуться глаза. Вот старая ратуша с огромными колокольными часами - о ней мне рассказывал Раш.

Конечно, за ними постоянно следят, чтобы они не дай боже случайно не остановились. Или их кто-нибудь не остановил, вызвав панику. Меня вот так и подмывало что-нибудь с ними сделать и посмотреть на реакцию горожан.

- Вот и я о том же!.. - возмущалась какая-то женщина в летах, вытирая мокрые руки о передник, - моего племянника на прошлой неделе стражи попросили лавочку свою прикрыть, якобы на него жалобы!..

А на императорском дворце были огромные астрономические часы и на них я тоже собиралась сходить и посмотреть, хоть и не сегодня. Про них, конечно же, говорили, что идут они с самого сотворения мира, и когда остановятся, этот мир перестанет существовать! И да, гадкая мыслишка о том, как было бы весело их остановить и посмотреть представление с одной из башен дворца меня, конечно же, посещала.

- На Востоке Третьего сейчас вообще смысла открываться нет, - сплюнула ее собеседница.

Идти мне было минут двадцать, как обещала Ева. Издательство, в которое я собиралась пробиться всеми правдами и неправдами, тоже находилось на Северо-Востоке Третьего Круга.