Лицо на замену. Тайны Императорской семьи.

От зрелища недовольного Ромула, с торчащими вверх, словно иголки дикобраза, волосами, тоже едва не засмеялась, радуясь тому, как Реян решил схитрить.

Не смотря на то, что оба они были невероятно хороши и безумно привлекательны, взгляд то и дело искал канцлера. И лишь когда находил его, внутри меня что-то успокаивалось. Я могла бы отрицать, что это всё из-за раздражения, что он во мне вызывает, так как именно он втянул меня в эту ситуацию. Но врать самой себе дольше нескольких дней – глупо. Этот мужчина мне нравился.

Видеть, как используют сразу и оружие и магию мне не приходилось. Если я и ввязывалась в передряги до этих пор, то люди, меня преследующие, владели, лишь одним из этих искусств, и не на таком уровне. Ни одного лишнего движения, всё сбалансировано, как острие меча, но, тем не менее, сказать куда дальше направится это лезвие, было сложно. Наблюдать за ними было сущим удовольствием, пусть не всё я и видела, включая некоторые заклятья, от которых, то один, то второй активно уворачивался.

Но всему хорошему приходит конец. Бой, или скорее танец, оборвался резко. Вот он ещё идет полным ходом, и меч скользит в опасной близости от лица Ромула, а вот уже оба меча опущены вниз и мужчины идут к стойке ставить оружие.

Никакой отдышки, как у загнанной лошади, никакого кашля, стонов, хватаний за пострадавшие конечности. Лишь только чуть более глубокие вдохи, да мокрая одежда выдавала то, чем они сейчас занимались.

К сожалению, со своего наблюдательного пункта разобрать, что именно говорят первые лица государства, было невозможно, лишь только смех доносился до моего слуха, да отдельные звуки.

Положив оружие на место, Реян и Ромул направились в мою сторону. В первый миг я даже испугалась, предположив, что меня каким-то образом засекли, но мужчины подошли к стене вплотную и … сели в кресла, что располагались прямо под окошком. А может просто стулья. Разобрать, что именно там стоит, с моего ракурса было невозможно.

Даже дышать я постаралась потише. Сейчас нас разделяла с ними лишь относительно тонкая стена, и любой посторонний звук с моей стороны мог привлечь ко мне внимание.

На несколько секунд в комнате настала тишина, разрываемая лишь громкими глотками воды. Два графина, из которых они пили, были почти полностью опустошены. А затем, когда жажда была утолена, начался, или продолжился, это как сказать, разговор.