Лицо на замену. Тайны Императорской семьи.

После ухода мужчины я уточнила у Марианн, как они объяснили его приход, на что девушка закатила глаза и сказала, что лорда вели через тайный ход, и никто, кроме доверенных лиц о его пребывании здесь не знает.

Как и обещала, первое платье, в котором можно было выйти в свет, модистка прислала через полтора часа. На завтрак я окончательно опоздала, но уже могла предстать перед аристократами в нормальной одежде. Главное не смеяться, глядя на их высокомерные лица, что они строят при нас.

До обеда меня никто, кроме урчащего желудка не беспокоил.

Времени, когда за мной зайдёт сопровождающий, я ждала как приговора. Вместе с Марианн мы навели у меня на голове порядок, и она помогла одеть платье. Несмотря на недовольство, работу она выполняла безукоризненно.

Пока я красилась, прибавляя румяности щекам светлокожей Роян, а точнее себе сейчас, Хьюго вертелся рядом, периодически засовывая мне в руку то кусочек яблока, то кусочек груши, то виноград.

И вновь отражение в зеркале заставляло завидовать черной завистью. И пусть у меня волосы длиннее и гуще, губы полнее и их цвет сочней, да и фигура у меня, что уж скрывать, поаппетитней, во мне не было той изюминки, что таилась в Роян. Что-то отражалось в глазах, что было от меня далеко. Даже то, что под её обликом была я, не убирало эту искру, что в моих глазах давно потухла.

Во мне был протест всему, но она сама словно была протестом. Словно часть не нашего мира, выделялась на фоне других. И этим я должна буду воспользоваться.

Ещё раз бросив перед выходом взгляд в зеркало, я вздохнула. Скандала не избежать. Недовольны будут все: канцлер и девушки – моей вызывающей внешностью, император и прочие – поведением, что я сегодня покажу. А Роян? Роян будет недовольна позором, что я ей обеспечу, находясь на этом отборе.

Но жребий брошен, и никто уже не может на него повлиять.

На этот раз последней вошла я, подгадав время так, чтобы ещё не приступили к ужину, но уже расселись по местам. Сегодня вместо Малеар скандальной особой буду я, и говорить, и смотреть будут только на Роян Бато. Двери открылись, и, сделав глубокий вдох и выдох, вошла в зал. Разговоры смолкли, будто бы кто-то резко накинул полог тишины. С меня не сводили глаз и мужчины и женщины.