Лицо на замену. Тайны Императорской семьи.

Пусть дедушка и злился на маму, но я знала, что она любила и отца, и меня. Дома я нашла письмо для меня. Было видно, что писалось оно в спешке, и не всегда речь была связной. Когда в городе произошла вспышка проклятья, а отец отказался уезжать и оставлять пациентов, она вернулась к себе домой за каким-то семейным артефактом, чтобы помочь нам. Артефакт передать мама успела, и написала, что выезжает, но отец был уже слишком слаб, и продлевать его агонию дед не стал, а вот меня с того света вытащить смогли.

О том кто она и откуда, дед не знал, отец привез её из путешествия. Девушка была белоручкой, и не очень понравилась свекру, даже готовить толком не умела. Помнил дед только имя – Олена. Но это имя было очень распространено и в поисках помогало слабо. К тому же, даже имя я смогла вытащить из деда лишь обманом, притворившись, благодаря браслету, его другом. После пары бокалов пива в честь долгожданной встречи, он и рассказал об этом.

Стран, откуда мог привезти мать отец, было множество. Но, зная хотя бы область поиска, можно было что-нибудь, да узнать. Так что осталось лишь найти, откуда мама была родом. Дед у меня крепкий, на новом месте легко устроиться сможет, тем более, за почти пятьдесят лет работы в архиве библиотеки, всё успел прочитать, и знает немало.

Закончив с наблюдениями и размышлениями, вновь осмотрела зал. Кроме императора и слуг, стоящих у стены в ожидании приказов, в комнате больше никого не было. Я машинально искала глазами канцлера, но, видимо, Император собирался занять всё наше внимание, и не хотел ни с кем делить его.

Нас рассадили согласно титулам, что радовало меня лишь до тех пор, пока я не поняла, что сидеть мне придётся напротив Ромула. Прямо дежавю какое-то.

Посреди стола, на небольшой золотой подставке, стоял один из известнейших артефактов нашего времени – Черный Кристалл Правды. Если верить книгам из библиотеки, его доставали из хранилища только в случае заключения договоров, соглашений между странами, и на отборах невест, так как заряжался он достаточно долго. В случае если на территории его действия кто-то говорил неправду, или же сам не верил в свои слова, он начинал светлеть.