Завидные жены

Ильжана сейчас прямо излучала искренние счастье. Неужели то, что я увидела этой ночью – инсценировка с целью меня напугать, чтобы я непременно прибежала в спальню к Витони? Но зачем? Чтобы передумала отказываться от фиктивного брака?

И почему сейчас столь бредовая мысль показалась мне чуть ли не единственной логичной версией, которую можно смело использовать как оправдание?

Бр‑р‑р. Качнула головой, припоминая, как призрак прошёл сквозь дверь.

– Что такое? – изумилась моя ма.

– Ой, ничего, – отмахнулась я.

Губы Ильжаны вытянулись в ниточку.

– Надеюсь, это не мой сын послужил причиной испорченного настроения собственной невесты?

– Нет‑нет! Что вы! – поспешила заверить я.

Прикусила язык и поджала губы.

– Мне просто приснился кошмар.

– Ах, такое бывает из‑за волнения, ничего страшного, – пришла мне на выручку мамуля. – Идём, дочь. Время не ждёт.

На том утренний разговор в коридоре был окончен, а я наконец поняла, что отступать уже поздно, тем более успела к этому моменту принять единственно верное решение.

Глава 8

Погода была ясной. Солнце светило ярко, когда сразу четверо стояло за одним из высоких столиков для дегустаций разной продукции Огуречного края и наблюдало за гостями будущей свадебной церемонии. Тиана и Равьен попеременно изображали то незнакомцев, то закадычных друзей, Джульен недовольно оглядывал новый балахон‑наряд орчанки, который ей всучили накануне церемонии. Оша притом ела за троих и ни на кого не обращала внимание.

– Сразу столько репортёров? – проворчал старший из братьев Стоун, оглядывая гостей, входящих в местную часовню. – Вон шеф Мэри, его жена и двое сыновей, а вон там «Морнинг‑Дэй», – кивок и любезная улыбка проходящему мимо гостю и Равьен с кислой миной на лице продолжил делиться познаниями: – А эта парочка – репортёры из соседнего королевства. И даже эльфийский посол прибыл.

– Уж его‑то я узнала и без подсказки, – проворчала дочь советника.

– Ага, до самого вечера, – проворчала Оша между делом. – И вообще, почему Молли стоит одна и озирается?

Орчанка махнула рукой в сторону растерянной девчушки лет восьми в ситцевом беленьком платье.

– Мой отец взял за неё ответственность лично, – старшенький пожал плечами, а опомнившись, добавил: – Папа и пришлось дать слово, что он проследит за благополучием будущей родственницы.