Три дракона Амели

С некоторых пор я опасаюсь людей, которые меня окружают. Недавно вы просили меня не лишать Жюли места горничной, и я вам это обещала. Но сейчас вынуждена забрать слово назад.

– Жюли? – удивился он. – Ваша высочество, вы опасаетесь Жюли? Да эта девочка и мухи не обидит. Возможно, она не очень почтительна – выросла она в деревне рудокопов – но она уж точно не из тех, кто держит камень за пазухой.

Амели нахмурилась:

– Простите, ваша светлость, но не могу согласиться с вами. Вчера я узнала, что эта девушка была любовницей его величества.

Герцог ошеломленно охнул и замахал руками:

– Что вы, ваше высочество, этого не может быть! Даже если допустить, что я ошибался в Жюли, невозможно представить, чтобы его величество так забылся…

Амели показалось, будто она попала на страницы дешевого бульварного романа. Муж, любовница и обманутая жена. Она бы посмеялась, скажи ей кто такое несколько месяцев назад.

– Да, ваша светлость, меня тоже удивило, что его величество не побрезговал побывать в объятиях горничной. Уверена, стоило ему только пожелать, и к его услугам были бы возлюбленные более высокого ранга.

– Вас ввели в заблуждение, ваше высочество! – в голосе герцога не было ни нотки сомнений. – Может быть, стоит поговорить с самой Жюли?

– Я говорила с ней, ваша светлость. Она и не думала ничего отрицать. Более того, она заявила, что ненавидит его величество. Такое часто случается – от любви до ненависти – один шаг. Вот только я не знаю, что хуже – иметь в горничных девицу, влюбленную в моего будущего мужа или ненавидящую его?

Герцог словно постарел еще больше – плечи его поникли, взгляд потух.

– Если позволите, ваше высочество, я велю позвать Жюли сюда.

Она не возразила, и через несколько минут слуга распахнул двери перед ее горничной. Жюли была напугана, и на обычно бледном лице ее пылал румянец.

– Подойди ко мне, девочка, – сказал маг, и Жюли сделала шаг в его сторону. – Думаю, ты догадываешься, зачем я тебя пригласил.

Жюли бросилась к нему, опустилась на колени, принялась целовать его дрожащую руку.

– Простите, ваша светлость, мне так горько, что я разочаровала вас, что так отплатила за вашу благодарность.

– Встань, дитя мое, – тихо попросил де Тюренн.

У Амели ревниво сжалось сердце – было обидно, что эту дерзкую девицу он назвал так же, как и ее саму полчаса назад.

– Значит, это правда, Жюли? Но как же ты могла забыться до такой степени? Нет-нет, не плачь! Мы не причиним тебе вреда. Не правда ли, ваше высочество?

– Разумеется, – прошипела Амели.