Три дракона Амели

Они пошли назад, ведя лошадей за поводья.

– Мне так о многом хочется вас расспросить, но я не имею на это права.

– Это касается политики? – стараясь вызвать его на откровенность, наивно вопросила она.

– Нет-нет, – торопливо откликнулся он. – С политикой это не связано. Хотя не скрою, Луиза не удержалась и рассказала мне, что Филипп скоро станет королем Испании. В это трудно поверить. До недавнего времени казалось, что позиции императора Леопольда весьма сильны, и нынешний король Карл Второй выберет наследника из дома Габсбургов, а не Бурбонов.

Так, за разговорами о монархических династиях Европы, о которых поначалу ни он, ни она не хотели говорить, они и вернулись в замок.

К обеду требовалось переодеться, и Амели, чопорно раскланявшись с графом, пошла в свою комнату. Мадемуазель Легран была уже там. Едва подруга переступила порог, Валери бросилась к ней, схватила за руки, закружила по комнате.

– Вэл, ты сошла с ума? – Амели засмеялась, пытаясь удержаться на ногах.

Мадемуазель Легран пошатнулась, и они вместе рухнули на кровать.

– Я влюбилась, Эм!

Честно говоря, от сумасшествия это отличалось мало.

16. Распахнутое сердце

Герцог высказал желание выехать из Эстена следующим утром, и Луиза вздохнула с облегчением – несмотря на умеренность в еде самого Филиппа, придворные его набрасывались на изысканные яства как саранча, и запасы продовольствия истощались с неимоверной быстротой.

Девушки тоже вздохнули – только с совсем иными чувствами.

– Ваш брат будет сопровождать его высочество в Мадрид? – полюбопытствовала Амели, стараясь не показать, как много значит для нее ответ.

– Разумеется, – кивнула графиня. – Он просто обязан быть рядом с герцогом – особенно после того, что вы нам рассказали. Расположение будущего короля значит немало.

Нерешительность графа в его отношениях с ней и разочаровывала, и пугала Амели. Она видела, что нравится ему, и надеялась, что она для него – не просто увлечение. По словам Луизы, Анри вовсе не был влюбчивым.

Он не признался ей в своих чувствах.

До этого дня она надеялась, что граф не поедет с герцогом в Испанию – у того и так хватало сопровождающих. Это дало бы им возможность побыть вместе еще три месяца. А потом, возможно, он предложил бы ей сбежать от дракона в Париж. Да, Лангедоку пришлось бы не сладко, но кто сказал, что она должна думать о других, а не о себе? Если бы он предложил, она бы согласилась.