Карамелька

Буквы ложились на лист, складывались в слова, а те – в предложения. Пыталась выжать из своего рассказа самую суть, чтобы не отвлекаться на эмоции. Замерла, подбирая правильные слова...

Хотелось максимально смягчить информацию, подать ее поверхностно, но не получалось, потому что так страдал Эльдер, а виновата в случившемся была только я. Я виновата, мне и отдуваться.

– Это все? – сухо поинтересовался Ирадий, забирая со стола листок, едва я отложила ручку в сторону.

– Все, – кивнула я в подтверждение, нервно сжимая под столом пальцы в кулаки.

– Разрешите идти, товарищ веркомандир?

– Не разрешаю, – пробегался он глазами по строчкам, облокачиваясь о спинку кресла одной рукой. – Ничего из того, о чем бы я не знал или чего не предполагал, ты не написала. Я жажду подробностей, – издевался он, глядя на меня со странной полуулыбкой.

– Каких подробностей? Я требую, чтобы вы меня наказали!

– Требуешь? – улыбнулся он еще шире, а я не знала, что имситы умеют так улыбаться. Почему-то от этого становилось еще страшнее.

– Значит, сама пришла в палату Эльдера, потому что тебе приснился кошмар? И спали вы под разными одеялами, потому что ты сама напросилась к нему в постель? И как это было, Каролина? Каково это было – так близко находиться к имситу?

– Приятно, – выдохнула я раньше, чем осознала свой ответ. – И целовать его было приятно.

Язык мой – враг мой. Я убеждалась в этом не раз, но сейчас по-другому бы и не ответила. По той простой причине, что отчетливо видела: он специально выводит меня из себя.

Все, что касалось нарушения правил академии, я написала в рапорте, а остальные вопросы...

Они были личными. Задавать новобранцу Каре старший группы их не имел никакого права.

Серые глаза в тот же миг налились серебром. Губы сложились в тонкую линию, а скулы заострились, выдавая опасность. Если бы я могла, я бы повернула время вспять, но навряд ли смолчала бы.

А ведь он хотел именно этого. Ирадий хотел меня разозлить.

– Вот, значит, как? И тебе совсем не жалко Эльдера?

– Я сама поцеловала его, – ответила твердо, глядя на мужчину снизу вверх.

– Может, ты и меня тогда поцелуешь? Сравнишь, так сказать. Нет? – резко и без предупреждения, одним рваным движением развернул он кресло к себе, а вместе с ним и меня. Каждое слово он словно вбивал в мое сердце с особой жестокостью: – Тогда я сам тебя поцелую. Для сравнения.

Теплая ладонь внезапно легла мне на шею. Пальцы сжали горло, останавливаясь на той самой грани, когда почти невозможно дышать.