Карамелька

Услышать мой голос, мой призыв о помощи среди прочив звуков мог разве что тот, кто находился в комнате, или... имсит. Да только ни Медведь, ни Смерч, ни даже Эльза спасать меня или хотя бы просто вмешиваться в ситуацию не спешили. Это сделал Эльдер.

Именно он сейчас стоял посреди душевой и удерживал Лиса за горло одной рукой, приподняв его над полом. Больше, гораздо шире в плечах, чем я помнила. Молодой мужчина значительно возвышался над поверженным противником, но его я не боялась.

Страха во мне не было ровно до тех пор, пока чужая шея не хрустнула, а на пол не свалилось обмякшее бездыханное тело.

Эльдер обернулся, и сердце мое забилось чаще.

– Нет... Нет-нет-нет! – твердила я, вздрагивая от каждого шага мужчины, что приближался ко мне неторопливо, мягко, опасно.

Его радужка больше не была серой. Чистейшее серебро полыхало в его глазах, затапливая их. Лицо – без единой эмоции, каменное. Я прекрасно знала, что это означает. Каждый человек знал это с пеленок, потому что такое состояние имситов грозило опасностью всем и каждому.

Когда у модифицированных отключался разум, их было не остановить.

– Пожалуйста... – прошептала я, а предательские слезы заскользили по щекам.

Не смотреть. Не смотреть в глаза.

Закрыв веки, я даже дышала через раз. Сейчас от меня абсолютно ничего не зависело. Если захочет разорвать, то сделает это голыми руками, и никто ему не помешает.

Я молилась. Стискивала зубы до боли, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.

Слезы прочерчивали дорожки по щекам, шее, ключицам, оставляя холодные следы. Хорошо, если сразу убьет. И плохо, если покалечит, потому что это будет уже не жизнь.

Чувствовала его дыхание. Говорят, люди ощущают дыхание смерти, когда она приходит за ними, но это дыхание было теплым, приятным. Прикосновение к волосам обескуражило, заставило вздрогнуть, в ужасе распахнуть веки.

Эльдер был совсем близко – его лицо находилось лишь в нескольких миллиметрах от моего. Глаза полыхали, но за ними я видела только пустоту.

И эти глаза – они были все ближе и ближе, пока щеки не коснулись сухие губы.

Меня потряхивало, его... Его нет. Пальцы осторожно касались моего лица. Притрагивался едва-едва. Губы целовали щеки, веки, нос, лоб и подбородок. Каждый судорожный вздох равнялся ударам моего сердца.

Когда спустился к шее, плечам и ключицам, я попыталась его немного оттолкнуть, но в ответ услышала глухой рык и оставила попытки.