Карамелька

В его памяти ее образ всегда был нереально хрупким, нежным, милым. Нет, естественно, все это в ней сохранилось и сейчас, но взгляд...

Он еще не встречал у нее такой взгляд, каким она смотрела на него. Недолго смотрела – наверное, знала, что имситам в глаза лучше долго не смотреть, но тем не менее этого хватило, чтобы он понял: она не пойдет с ним добровольно, а по-другому ее ему забрать, даже несмотря на его положение, не дадут.

– Ну здравствуй, Каролина, – он держался.

С трудом, но держал себя в руках.

Каково это – знать, что она принадлежит ему, и не иметь возможности даже прикоснуться к ней? А ведь ему хотелось не просто прикоснуться – сжать в объятиях, зарыться носом в ее волосы и жадно вдыхать очаровывающий, сводящий с ума аромат карамели.

Но не мог. Даже подойти не мог, потому что она вздрагивала от каждого его слова, от каждого жеста. Едва уловимо, почти незаметно, но его зрение было гораздо лучше человеческого, а потому и подмечал Ирадий все детали. И подрагивающие ресницы, и растрепавшиеся со сна косы, и тонкую жилку, что билась на нежной шее.

Не хотел смущать ее взглядом. Пересев на край стола, отвернулся, но едва ли видел хоть что-то. Все его внимание было сосредоточено на ее голосе. На его мягкость, на его попытку разговорить ее, проявить доверие она отвечала словно вышколенный курсант перед вышестоящим начальством.

Это раздражало, дистанция раздражала. Будь его воля, и этой дистанции не было бы никогда, но сейчас все зависело исключительно от нее.

Ему приходилось играть по ее правилам, чтобы в первую очередь комфортно было ей, а иначе забрать Каролину отсюда не останется и шанса. Пока же хоть и призрачный, но этот шанс все же был.

Кара...

О да! Для имсита Ирадия Каролина являлась карой, да только неизвестно, за какие именно грехи. В его жизни их было слишком много, а еще одно преступление он собирался совершить прямо сейчас, но по-другому не хотел. Просто потому, что для него эта девушка была не только карой, но и самой лучшей наградой.

И отдавать свою награду кому-то другому он был не намерен.

– Молчать, – приказал он резче, чем хотел, поднимаясь на ноги. – Ты немедленно улетаешь со мной. Тебя здесь никогда не было.

Не повелась ни на грубость, ни на провокацию. Подготовилась слишком хорошо, каким-то чудом вызнав те нюансы, что тщательно скрывались не только военной академией, но и всем Министерством.

Как? Как он мог после этого удержаться?

Злился.