Карамелька

Неприятность, которая могла стоить жизни главному механику.

Ирадий контролировал ситуацию. Контролировал настолько, насколько вообще ее можно было контролировать, но паника все же коснулась его, когда он понял, что в толще воды потерял самое дорогое, что было в его жизни.

Нырял. Не помнил себя, пока раз за разом нырял, достигая дна. Корабль уже упал – взрыв был слышен на сотни километров, а сигнал бедствия подан, но все, о чем он мог думать в этот момент, – это то, что Каролина может погибнуть. По его вине.

Облегчение – оно наступило в тот самый миг, когда он вынес ее на песчаный берег. В ее присутствии не мог позволить себе показать истинные эмоции. Не желал усугублять ее состояние, девочке и без него приходилось туго. Те температуры, которые запросто мог выдерживать имсит, для нее были губительны.

Да только в момент, когда она все-таки потеряла сознание, к нему пришла страшная, уничтожающая его эгоизм мысль. Он готов был уйти из ее жизни, лишь бы сама эта жизнь просто была.

– Как она?

Голос звенел от едва скрываемой ярости, но эта ярость была направлена не на доктора, что потратил последний час на то, чтобы устранить все последствия ситуации, в которой Каролина оказалась не по своему желанию.

Винил ли он себя? Винил настолько же, насколько и главного механика, которого уже взяли под стражу. Ему повезло, что Ирадий его не убил, хотя желание растерзать ощущалось покалыванием на кончиках пальцев.

Главному механику просто повезло, что волновала сейчас веркомандира только его Карамелька.

– Все хорошо. Через пятнадцать минут девочка очнется, – сухо ответил врач, поправляя очки с узкими стеклами. – Спреем обработал на два раза, как вы и приказали.

Ирадий промолчал. Просто вышел из кабинета, но вернулся в крыло буквально тут же – с подносом в руках. Каролина пропустила ужин – именно об этом мужчина заставлял себя думать, чтобы лишние эмоции сошли на нет.

Об этом и о том, что им предстояло провести вместе три ночи, однако в связи с потрясениями Каролина об этом забыла.

– Я согласна! – вскочила она с кресла в его комнате, не давая ему даже договорить.

Каролину буквально распирали эмоции.