Карамелька

Лишь бы не отпускал!

– На спину! – скомандовал веркомандир неоспоримо.

Его голос прозвучал настолько сурово, что я даже не подумала сопротивляться. Правда, переползти была не в силах, так что мужчине пришлось самому перекидывать меня себе за спину, буквально отрывая от себя мои одеревеневшие конечности.

Никак не могла восстановить дыхание. Зубы стучали. Не чувствовала ни рук, ни ног, пока Ирадий плыл к берегу. Его мощные гребки словно разрезали воду. Мне же оставалось лишь пытаться держаться – за чужие плечи и в сознании.

Да только сама из воды я выйти все равно не смогла.

– Ты как? – спросил Ирадий, легко поднимая меня на руки. Он будто и не устал. Словно даже не замерз.

– Н-н-н... – ответить не получалось из-за дрожи, а потому я просто кивнула.

– Потерпи. Сигнал бедствия я подал. Скоро нас заберут. Ты только не отключайся. Не спи, поняла? – опустился он вместе со мной на песок. – Хочешь, я тебе кое-что расскажу?

Пересадив меня себе на колени так, чтобы я опиралась спиной на его грудь, мужчина расстегнул мою куртку и ловко снял ее, отбрасывая в сторону.

Растирал руки и ноги, пока я жалась к нему в поисках тепла. Имсит был горячим, как печка.

– Готовность артиллерийских кораблей перед каждым вылетом с базы проверяется главным механиком. После автоматизированной проверки главный механик должен испытать “Малышей”. Сделать пробные полеты на каждом из двенадцати и проверить заряды. Я могу лишь предположить, что послужило причиной отсутствия должной проверки. Артиллерийские корабли мы используем крайне редко.

В основном нам достаточно того оружия, что находится на “Алмазе”, а при высадке на ограниченные участки используется маневренное судно, но это не дает никаких оправданий главному механику. Перед взлетом акт соответствия был подписан.

– Его ждет военный суд? – сипло спросила, едва размыкая губы.

– В лучшем случае. Я сейчас зол. Очень зол, – ответил Ирадий с максимальным спокойствием, но я почему-то ему поверила.

– А я плавать не умею, – зачем-то призналась я, закрывая веки.

Почему-то пахло морем и грозой.

– Я уже понял. Не спи...

И это было последнее, что я услышала.

Проснулась уже в академии – в знакомой палате. Проснулась, чувствуя себя более чем превосходно. Будто и не было ничего. Словно и не дрожала всем телом в чужих объятиях. Как если бы наш полет-катастрофа мне просто приснился, но увы. Помнила я все более чем отчетливо.

Одевалась спешно. Сухие вещи лежали на стуле. Ботинки – прятались под кроватью.