Огромный. Злой. Зеленый

Тащи бутылку давай, моего любимого, зеленого…

Дверь квартиры захлопнулась.

— Ну я же говорил, что теперь о нас распоследний подъездный будет знать.

— Подъездный? — не сразу поняла, о чем он, всё еще погруженная в мысли о двухсотлетней бабушке. Что-то крутилось в голове обо всей этой семейной драме, что никак не ложилось в общую картинку. Я только никак не могла ухватить это и понять, что же меня так смущает.

Звякнул приехавший на этаж лифт.

— Ну, домовые же теперь всё больше подъездные, в многоквартирных домах, — усмехнулся Дит собственной шутке.

Вонь лифта заставила поморщиться. И тут меня вдруг осенило:

— Я читала… читала, что твой отец погиб от несчастного случая, — спросила, осторожно подбирая слова.

— Да, авария, — безэмоционально кивнул Дит, в этот момент лифт ощутимо тряхнуло, и я инстинктивно попыталась схватиться за локоть орка, но тот опередил меня, обвив рукой за талию.

Лампочка на мгновение мигнула, но тут же загорелась вновь, и мы поехали дальше вниз.

— И что же? — я задрала голову, внимательно всматриваясь в темные, почти черные глаза орка.

— Никогда и ни с кем не говори об этом.

Внутри похолодело, и в ушах зазвенело от жуткого осознания.

Совсем недавно мне казалось, что мы с Дитрихом можем найти общий язык, что в нас есть что-то общее, что он не так уж и плох, но…

Но сейчас я видела перед собой чужого мужчину, опасного, готового на всё ради достижения собственных целей. Даже на убийство, если того потребуют обстоятельства.

Или, например, на одностороннее расторжение договора об охране души родного отца. Авария на оживленной трассе — с кем не бывает?

С тем, кто находится под защитой “Цербера”.

Серп Адрон так внезапно скончался, а сыновья так быстро поделили наследство, что возникали определенные сомнения: была ли его смерть случайностью. Особенно теперь, когда я знала, чем конкретно занимается охранное агентство Дита.

Лифт нехотя открылся на первом этаже, и меня повело в сторону. Я мечтала об одном: скрыться, сбежать подальше от Дитриха, который продолжал крепко обнимать меня за талию.

Но, кажется, назад дороги не было. Я добровольно согласилась принадлежать этому человеку. Я практически подписала контракт на собственную душу — только не на её сохранение, а на продажу в рабство за бесценок.

— Тая, успокойся. Мы обязательно обсудим всё позже, — миролюбиво сказал Дит, открывая дверь, ведущую на улицу. — Закончим с делами, вернемся в отель и поговорим.