Искупление для бастарда

За почти тридцать лет работы в Управлении он видел и не такое, но каждый раз не мог сдержать дрожь. Неважно, чей был труп, его словно изнутри сдавливало железными щипцами, пока он не распутывал дело и не находил виновника. Пока на улице не переставали находить трупы.

— Неплохо над девчонкой поработали, — отрешенно заметил лекарь Управления, осматривая тело. — Нормальный такое не сотворит.

— Может темный? — предположил переминающийся за спиной у Сета молоденький сержант, цвет лица которого до сих пор не сменился с зеленого.

— Нет, — качнул головой лекарь, продолжая осматривать убитую. — Сет, записывай: женщина, около сорока лет, явно блудница, умерла от кровопотери, на теле наблюдаются сорок одно ножевое ранение и многочисленные синяки и переломы, избивал ее мужчина, довольно сильный, правша.

— Изнасилована? — коротко спросил, записывая протокол осмотра.

— Представляешь, нет. И следов никаких нет.

Сержант за спиной громко сглотнул. Сет поставил точку в протоколе и вновь посмотрел на труп.

— Это уже шестая за последние два месяца.

— Не новость для Квартала Бедняков, — равнодушно ответил лекарь, поднимаясь с колен и отряхиваясь. — Давай труп в Управление, там вскрою и посмотрю, но и так могу сказать, что ты прав, у нее такие же раны, как и у других пяти.

— Количество ударов больше, — педантично заметил Сет.

— А это важно? — робко спросил сержант.

— Да, — мрачно ответил оборотень и скомандовал ребятам уносить труп. Ничего нового они больше здесь не найдут, тело пролежало здесь больше суток, весь район успел потоптаться.

Вернувшись в Управление ближе к полуночи, Ромак с досадой отметил про себя, что совершенно забыл зайти к новому начальнику. Дело несчастных блудниц, как прозвали его ребята из дежурки, занимало его сейчас больше, чем глупые формальности.

В раздражении он распахнул дверь кабинета начальника Управления. Это была средних размеров комната, большую часть ее занимал длинный стол, за которым проходили планерки заместителей и старших инспекторов и на котором сейчас с наглой рожей сидел Ален, что-то тихо говоря жене.