Искупление для бастарда

— Мила, — его стало пробивать на нервный смех, он вновь притянул ее к себе, — никогда больше ничего не готовь, даже чай.

— Не буду, — клятвенно пообещала она, и по голосу он понял, что она успокаивается.

— Забытые Боги, как же я тебя люблю, Мила. — Он обнял так крепко, что она даже протестующе пискнула. — Только пообещай мне, что больше не будешь утаивать такие важные вещи.

— Тогда ты пообещай, что будешь учитывать мое мнение при принятии решений, а не заниматься самобичеванием и отталкивать меня, — она шмыгнула, глаза еще были красными, но слезы уже подсохли.

— Обещаю.

И в этот момент внизу раздался звонок.

Лен встретился взглядом с Милой.

— Твои? — Он представить себе не мог, что может быть хуже, чем визит Милиной родни сейчас, когда они оба на нервах и еще не успокоились.

— Нет, они уехали, — тихо ответила Мила, и по мелькнувшей в глубине сапфировых глаз стали Лен понял, что они очень нескоро смогут спокойно обсудить эту тему.

— Пойду открою.

Лен вихрем слетел на первый этаж, обещая спустить с крыльца того, кто сейчас дергал за звонок — момент для визита был крайне неподходящий. Ему еще нужно было придумать, как успокоить Милу и успокоиться самому. И если со вторым он справится, то с первым... Он, признаться, не знал, что делать с плачущими девушками: до Милы он не заводил ни с кем серьезных отношений, а его ушастое солнышко было прочнее стали, и ей редко нужна была его поддержка.

Однако, распахнув дверь, он обнаружил за нею переминающегося с ноги на ногу Деля. В руках у него была замотанная в несколько полотенец корзинка, которую он тут же сунул Лену.

— Привет, это что?

— Любимые Милины пирожные. Ты сегодня был... подавленным. Я подумал, что немного сладкого вам не повредит, — неуверенно произнес Дель.

Лен захлопнул дверь, сжимая в руке корзину. Ощущение, что его друга нужно канонизировать, усилилось. Правда, почему Орден Света возводит в лик святых всяких паладинов? Что они сделали? Спасли других? Так Лен мог с уверенностью сказать, что Дель их в очередной раз спас. Своей чуткостью и добротой.