Искупление для бастарда

— Отправляйся, — словно прочитав его мысли, сказала Соня, подходя. Ей было тяжело долго стоять, а походка стала еще мягче и медленнее.

— Я и не собирался оставаться, — огрызнулся Реб.

«Но... не хочу вас оставлять», — мысленно закончил он. Впрочем, выбора нет, он не бросит друзей, а здесь есть кому присмотреть за Соней и Релином.

— Я хочу, чтобы сегодня ты присутствовала в тронном зале.

— Не понимаю, зачем ты это устраиваешь? — удивилась Соня.

— Заткнись, — рыкнул он, выходя. За эту ночь он успел передумать больше, чем за последние десять лет. Решение было принято (причем давно), оставалось воплотить план в жизнь.

Ровно в полдень в тронном зале собрался весь (выживший) свет Керианы. У лордов, еще не забывших кровавую весну, подобное мероприятие вызывало чувство тревоги.

Когда все собрались и молча принялись ждать чего угодно, Ребор, восседавший на троне, встал. Соня, сидевшая по правую руку от него, и Грета, стоявшая по левую, сохраняли бесстрастный вид. Особенно это контрастировало у принцессы, совсем молоденькой девушки, одетой в золотое платье, с серьезным лицом и бледными безликими голубыми глазами.

Напряжение достигло своего пика, когда король заговорил:

— Мой долг требует от меня покинуть Кериану.

Огорошив подданных этой новостью, он не дал им времени обдумать ее и продолжил:

— На время моего отсутствия правление королевством перейдет к моей дочери и наследнице, Грете Керианской.

Принцесса не проронив ни слова, шагнула вперед и села на трон.

— Ее слово — мое слово, ее указ — мой указ, ее воля — моя воля.

Он развернулся, вынул Карающего из ножен и отдал дочери. Едва меч оказался в ее руках, он изменил форму, уменьшившись до одноручного.

***

В небо взлетел огромный дракон, от его черной блестящей чешуи отражалось солнце, а тень от крыльев накрывала город. Соня вздохнула, глядя вслед мужу, рядом молчаливым стражем встала Грета. Карающий на ее поясе поблескивал не меньше чешуи Реба.

— Мы справимся, и он тоже.

— Знаю, — вздохнула Соня, поглаживая живот.