Искупление для бастарда

Спустя всего несколько минут он стоял в небольшой, оформленной в оранжевые и зеленые тона гостиной, а в кресле перед ним сидел еще молодой человек, на лице которого уже появились короткие линии морщинок, мешки под уставшими глазами, слегка покрасневших от полопавшихся сосудов, отчего мужчина, несмотря на дорогую одежду и модную прическу, выглядел больным. Во взгляде его читался хорошо спрятанный страх: знать умела держать лицо, но у Лена был достаточный опыт, чтобы замечать маленькие детали, которые выдавали их.

— Лорд де Шелон, перейду сразу к делу. — Он опустился во второе кресло, не дожидаясь приглашения. — У меня к вам есть несколько вопросов касательно вашего друга, лорда Мелика де Герона.

Пальцы Эрмина едва заметно дернулись, сжав подлокотник, но он продолжал играть оскорбленного лорда.

— Тогда вам стоило задать их непосредственно ему. Не понимаю, причем здесь я?

— Вы близкие друзья. К тому же, именно вы были с ним в одну зимнюю ночь, жертвой которой стала одна ни в чем неповинная девушка.

Фраза, сказанная как бы невзначай, попала в самую цель, Лен мгновенно это понял и внутренне напрягся, как лиса, почуявшая зайца.

— Вы что-нибудь об этом знаете?

— Нет.

— То есть вы не были вместе с лордом де Героном в "Золотом мизинце" незадолго до Зимних праздников?

— Нет.

— И вас оттуда не выгнали со скандалом?

— Нет.

— А вот администратор и разносчицы считают иначе.

— Они ошибаются.

— Тогда где вы был в ту ночь?

— Д-дома. Да, дома.

— А ваш друг?

— Со мной, мы... мы обсуждали книгу допоздна, и он остался у нас ночевать.

— Правда? А если я сейчас допрошу всю прислугу в доме, они подтвердят ваши слова? Что в ту ночь лорд де Герон гостил у вас?

— Я... я забыл! Мы сидели у него, а не у меня. Обсудили... обсудили последнюю выставку в галерее и поздно легли спать.

— А это точно было тогда? Не позднее? Не двадцатого числа?

— Нет, это точно было семнадцатого числа первого месяца зимы.

Эрмин триумфально посмотрел на замолчавшего Лена, не понимая, что тот не продолжает отнюдь не потому, что ему нечего сказать.

— Но ведь я, — размеренно заметил лис, — не называл точной даты.

В комнате повисла та самая тишина, которая появляется, когда ты понимаешь, что сказал лишнее.