Искупление для бастарда

И без того немногочисленных ликанов в Рестании становилось все меньше — они бежали в Темную Империю, — а за оставшимися Орден тщательно следил, это Дель, как бывший работник Управления, мог сказать с уверенностью.

— Что ты будешь делать?

Уточнять о чем он, не было смысла.

Ардес прошелся по кузнице, раскладывая вещи, убирая инструменты.

— Останусь здесь, дожидаясь костра пресвятых паладинов, — саркастично ответил он. — Конечно буду уходить. Если знать пути... можно очень быстро и относительно безопасно добраться до южных провинций Темной Империи.

Ардес обернулся и многозначительно посмотрел на Деля.

— Не в моих правилах помогать, но... ты мог бы отправиться со мной. В Темной Империи найдется место такому, как ты.

— Нет.

Ардес приподнял брови: его явно удивил столь стремительный ответ Деля на его действительно щедрое предложение.

— Не стоит принимать поспешные решения.

— Вновь советуешь.

— Возможно. — В голосе соседа послышался предостерегающий рык.

— Излишне. — Дель резко встал и направился к двери: он чувствовал раздражение — редкость для его спокойного нрава, — что пришел сюда, к Ардесу. Тот не понимал, он был одинок, а Дель... Дель не может бросить семью, тем более, у него есть шанс, которого нет у Ардеса: получить разрешение. Он уже решился и собирался со дня на день навестить Мэла. Пусть кто-то (Лен с Милой) назвал бы это унижением, но Дель имел иную систему ценностей и собственной гордостью (в наличие которой друзья постоянно сомневались) дорожил меньше, чем свободой.

— Дель, — окликнул его Ардес. Тот остановился. Словно читая его мысли, старший ликан мудро заметил: — Сделка с Орденом — это приговор. Такие не живут, их убивают свои же. Ты заслуживаешь лучшей судьбы... Если передумаешь, я ухожу через неделю.

Надо было опровергнуть, возможно, даже нагрубить, но Дель почему-то лишь кивнул и вышел уже в менее воинственном настроение, чем был полминуты назад.

***

Никогда еще в дверь дома Крейлов

так

не стучались: в нее вообще не стучались, а вежливо звонили. И у Лена, и у Милы даже в молодости была достаточно грозная репутация, чтобы возможные посетители вели себя сдержанно, какие бы чувства они не испытывали, а сейчас — и подавно: силу уважали все, а Управление, несмотря на высокомерное отношение к ним со стороны лордов, было той самой силой в Рестании.