Путь в Эльдорис

Маркус еще без сознания, но от лекаря передали, что, вероятнее всего, уже на рассвете он придет в себя.

- Хорошо, - сказала я, садясь обратно. - А что с тобой?

Лив некоторое время молчал, а потом тихо и глухо произнес, глядя куда-то в пол:

- Я хожу по краю пропасти, Тания. И веду тебя за собой.

- Глупости, Лив. Я же пришла сама. И дар...

- Я не об этом, - сказал он и наконец посмотрел на меня. - Я не хочу причинять тебе боль. Сохраняя дистанцию, я мучил и тебя, и себя. Но теперь... Я не могу быть с тобой.

- Лив?

В душе разом все перевернулось, а в уголках глаз тут же появились предательские слезы.

- Я люблю тебя, Тания. И с каждой минутой, проведенной вместе, люблю все сильнее, уже не представляя своей жизни без тебя. Но я не могу быть твоим возлюбленным и мужем. Пока со мной моя коса, я не могу назвать тебя своей любимой перед другими. Ни один старейший не обвенчает нас. Я даже не могу открыться тебе до конца. Это, - он указал на волосы, - своеобразный блок, не позволяющий мне сделать этого.

Эти его слова про мужа и венчание звучали так дико и так незначительно по сравнению с тем, что он любит, что мне захотелось закричать об этом, но я не стала ничего говорить, решив, что сейчас не время объяснять необязательность всех этих условностей. К тому же я не знала толком, какие у эльдорийцев обычаи на этот счет. Совсем не знала, зато хорошо помнила слова девушки-эвина, которые та хотела, чтобы я запомнила.

- Твой обет, я понимаю, но, Лив, обет ведь можно снять.

- Снять? - Лив смотрел удивленно.

- Да, моя ати, ты права, это возможно. Обет - признание в безграничной любви тому, во имя кого он принесен, и снять его можно, доказав, что случилось невозможное, и сердце полно чувством не меньшей глубины к другому человеку. Есть способ и место, где этот обряд свершается. Священное место, озаренное сиянием Белой Матери и Сестры. И войти в него, потревожив ее покой, осмеливаются лишь те, кто уверен непоколебимо.

- Ты сомневаешься в моих чувствах к тебе? - спросила я. Мне становилось горько от одной лишь тени подобного предположения.

- Или в своих?

- Тания... - прошептал он, и меня наконец обдало его теплом. Лив приоткрылся, показывая разгорающийся в сердце огонь. - Конечно, нет.

- Тогда что? Тебе неизвестно, где это место? Но если оно существует, мы его непременно отыщем!

- Нет, дело не в этом. Место это посещается лишь в исключительных случаях, почитается, но расположение его известно. Только вот в моем случае этого недостаточно.