Двое непутевых. Русальная неделя.

– Какие слова?

– Сказок что ли не слыхала, глупая?

– Э-э-э… арбра-кадабра? – с сомнением протянула я.

– По щучьему велению! – хлопнул меня по лбу Миша.

Кивнув, кое-как вскарабкалась на печь, устроилась поудобнее, но не успела произнести волшебную фразу, как сбоку раздалось скрипучее:

– Ты шо, уха старая, опять молодежь привела печку угонять?

– Кто здесь? – от неожиданности я чуть с печки не свалилась.

Господи, только бы не Березова… попадаться в лапы преподавателя сейчас совсем не хотелось.

– Расслабься, студентка, это просто старый пень, – хихикнула щука.

– Ты кого старым назвала, карга тухлая? – рядом возник длиннобородый старичок, седой, как лунь.

Сухоньким кулачком он погрозил рыбе, а после обернулся ко мне:

– Ну чего уставилась? Домовых никогда не видала?

– Нет…

– Ну вот увидела. А ну кыш с печи, пока я тебе уши не надрал.

– Не слушай его! – возмутилась щука. – Ничего он тебе не надерет. Говори слова!

Я посмотрела на старичка, не казавшегося особо страшным, потом на рыбу, выглядевшую весьма воинственной, и чувствуя себя довольно глупо, крикнула:

– По щучьему велению, по моему хотению, печка езжай!

Внутри развалюхи что-то заскрежетало, и она медленно двинулась с места, по пути набирая ход.

– Чего стоим? Прыгайте! – вновь скомандовала щука, и остолбеневшие на миг ребята, запрыгнули.

Только Праша замешкалась, оставшись позади.

А печка тем временем не думала останавливаться.

Сманеврировав между кухонных столов, она выскочила в коридор, понеслась мимо аудиторий и выбив дверь, выехала наружу.

– Йу-ху! – кричала Соня, что втихаря хлебала из щучьей бочки. – Давайте разгромим академию!

Так, этому столику больше не наливать…

Остальные были не столь многословны, а просто улюлюкали, размахивая руками.

Только домовой матерился, обзывая рыбу самыми разнообразными плохими словами.

– А как ее остановить? – призадумалась я, увидев приближающуюся с невероятной скоростью волчью чащу.

– Точно так же, – ответила щука.

– По щучьему веленью, по моему хотению, печка стой!

И развалюха встала.

Соня, Злата и остальные с визгом полетели в кусты, превратившись из сказочных созданий в обычных ласточек. Я, Миша и щука остались.

Я – потому что путь мне преградила печная труба, об которую больно приложилась лбом. Миша – потому что, кажется, заранее знал, что так будет и одной рукой вцепился в рыбье ведерко, а другой уперся в ту же самую трубу.