Двое непутевых. Русальная неделя.

Всегда считала, что мне нравятся высокие мускулистые блондины, а не оглобли лохматые… очень мило даже лохматые…

– Это ты меня спрашиваешь? – вскинула брови Соня, прерывая мои волчьи любования. – Мира же с ней дружила.

Миша перевел взгляд желтых глаз на меня, и я внезапно почувствовала, что краснею.

– Эм-м… вроде туда, – чуть помявшись, ткнула пальцем в сторону дальней двери.

Если честно, то где комната Праши, я не знала – она ведь обычно у нас тусовалась, или мы с ней по Академии гуляли. И вообще, в Сони было столько уверенности, когда она нас сюда вела, а оказалось, что русалка не такая уж всеведущая, какой прикидывается.

– И чего стоим? Все за вас что ли делать? – вскинула брови Соня, решительно толкнув указанную мной дверь.

За ней обнаружились три девчонки, ни одна из которых Прашей не являлась.

– Чего надо? – хмуро спросила первая, кажется русалка.

– Ах ты извращенец! – взвизгнула вторая, одетая в одно нижнее белье.

Обернувшись, я увидела Мишу, выглядывавшего из-за моего плеча.

Осознав, отчего шум, волк покраснел, и проговорил, у меня в голове:

– Мира, честно, я ничего не видел.

Одна эта фраза указывала на то, что он как раз все видел, и мое сердце кольнула ревность.

– Нахал! – хлопнула я оборотня по плечу.

Нет, ну а чего он на других девчонок пялится, если мне в любви признавался?

– Да на что там смотреть, – со скепсисом заметила Соня, закрывая дверь.

Нужную комнату мы нашли с пятого раза, предварительно предупредив Мишу, чтоб он больше никуда не заглядывал, и не смущал трепетные души студенток и собственническую мою.

Впрочем, Праши в этой комнате не оказалось, а о том, что она там живет, нам сообщили ее соседки.

– И куда она ушла? – спросила я.

– Без понятия, – ответили мне. – Вроде на пруды.

Большего добиться не удалось – соседки Прашу не особо любили, ибо она постоянно ночами где-то шастала, мешая им спать по возвращении.

– Интересно, где же она шастала? – спросила Злата с некоторым удивлением.

Все же, покидать спальни после отбоя было запрещено.

– Без понятия, – пожала плечами я.

– Вот найдем и спросим. За все спросим, – кровожадно усмехнулась Соня и мы пошли к прудам.

Уже издалека, возле волчьей чащи, чувствовалось, что на прудах царит какое-то нездоровое оживление. Нездоровое потому, что день сегодня выдался особо холодным, а русалки в такие дни предпочитали в ваннах отмокать, а не под открытым небом хвосты морозить.

– Что там происходит? – нахмурилась Соня, плотнее кутаясь в шарф.

– Не знаю, – пожала плечами я.