Искра и Тьма

Приближенные Урдуса поспешно увели его с холма. Он не сопротивлялся. «Похоже, он льстил себе, называя себя врагом Мергена, – думал Манас, провожая взглядом спотыкающуюся фигуру. – Быть врагом такой змеи большая честь».

Некоторое время народ гудел. Старик подождал, пока не стихнет шум, и, еще раз постучав посохом по липе, сказал, прислушиваясь к собственной дрожи в ногах:

– Я смотрю на вас и, мягко говоря, совсем не радуюсь. Мы адраги? Цвет Орды, ее вожди? Как вы думаете? Молчите… Не заставляйте меня говорить вам грубые слова.

Хардар только что постарался образумить вас, но, как видно, зря. Хорошо, я повторю: мы собрались здесь затем, чтобы избрать нового хана, а не вспоминать былые обиды и бить друг другу лица. Я не понимаю, как можно это сделать, без конца понося наших кандидатов и поливая их грязью?

Сказав это, Манас умолк.

7. Плоть осыпалась грудой камней

Крин плавно поворачивал на запад. Тракт, словно прощаясь с рекой, убегал в бор. Дорога петляла меж деревьев, сквозь крону которых почти не пробивался свет.

День выдался жаркий. Досаждала мошкара и осы. Деревья становились все ниже и уродливее. Ко всему добавился ветровал: вырванные с корнем, утонувшие в траве и кустах и обильно поросшие мхом деревья.

Люди устали, часто приходилось останавливаться и очищать дорогу от дикой растительности, оттаскивать перегородившие путь стволы. Злоба яростно сквернословил, вырубая мечом заросли, по его лицу крупными каплями стекал пот.

Наконец вдалеке показался тонкий каменный шпиль: то и была стрела, о которой упоминал Сивояр.

Она венчала высокий холм с ровными покатыми склонами. Сама стрела – четырёхугольный каменный монолит – поднималась где-то на шестьдесят саженей в высоту. Снизу доверху её покрывали примитивные рисунки, изображавшие птиц и животных.

– Вот это сооруженье! – сказал Доброгост. – Вообще-то, правильно стела, а не стрела, но пусть будет так. Всю жизнь мечтал увидеть своими глазами. В летописях говорится, что стрелу поставили архи – изначальный народ, живший в такую седую старину, что страшно подумать.

Пишут также, что тут приносились жертвы богам. Оттого тракт и зовётся Жертвенником. Видимо, в те стародавние времена тут было капище.

Путь от Болоньего Яра до стрелы занял у отряда шесть часов. Но трудности остались позади. Так утверждал Лещ – старый ворчливый воин с большой проплешиной на макушке и совершенно беззубым ртом.

– Я уже давно туды ходил, – шамкал он. – Годов десять как.