Сумеречные души

— В чем суть печати? — задала вопрос я, неудовлетворенная ответом некроманта. Хотелось знать как можно больше.

— Она должна была освободить твое тело от души. Разрушить связь между ними.

— Это возможно принудительно?

— Конечно. Если некроманты могут насильно привязать душу к телу, почему нельзя действовать в обратном порядке?

— Допустим. Зачем кинжал?

— Насколько я понимаю, — Райан резким движением вытащил лезвие из стены, — это не простое оружие. У него нетипичная форма. Очень острые края лезвия, но при этом максимально тупое острие.

— Меня пронзили им два раза. Когда я пришла, кинжал уже торчал в груди, но потом убийца его вытащил, что-то прошептал и всадил в меня снова.

— Не слышала, что он говорил?

— Не уверена, но вроде бы какое-то «шумварат».

— «Шумвартар», — поправил меня некромант. — На хаттонском это «разрезай».

— И что это должно значить?

— Все просто, Мадена. Этим кинжалом он резал условные нити, соединяющие твою душу и тело.

— Но я не видела до этого никаких нитей!

Мне вдруг стало не по себе.

— «До этого»? — Арестей обеспокоенно переспросил, невольно бросая взгляд на мое тело.

— Да. Я раньше пыталась отследить, становлюсь ли прозрачной и все такое, но ни разу не видела никаких нитей и прочего. Но после ритуала у меня на руках появились знаки.

— Какие знаки?

— Рисунки тонких золотых цепей. Не знаю, как описать. Но они есть и у тела тоже.

Мурро, единственный способный видеть меня, разглядывал мои руки.

— Они словно светятся изнутри. Красивые и легкие как кружева. — Мальчишка коснулся этих знаков на теле и даже попробовал оттереть, но ничего не вышло. Казалось, что это словно какой-то обман зрения.

— Это те самые оковы, Мадена. Своим ритуалом убийца запустил процесс их распада. — В голосе Райана не было ни капли от былой расслабленности.

— И что… теперь делать? — Я обессиленно присела на край кровати. — Сколько у нас времени?

— Я не знаю. Обычно оковы не показываются, если связь души и тела сильна. Чем тоньше оковы, тем связь слабее. Как только они исчезнут, у тебя останутся считанные дни.

— Райан, — Арестей хотел, чтобы друг замолчал, — не вываливай это так.

— Это все равно не скрыть. Лучше знать заранее.

— Это жестоко.