Сумеречные души

А вот я про тебя не знаю ничего.

Его вопрос выбил почву у меня из-под ног. Я было открыла рот, чтобы с уверенностью рассказать про собственное детство, мать и отца, но вдруг поняла, что не помню. Не знаю, есть ли у меня эти отец и мать? Были и есть ли у меня братья и сестры? Где я жила, как росла — никакой подобной информации в голове просто нет. Я четко помнила, какими были изнуряющими тренировки в академии, как познакомилась с моими друзьями, как началась и закончилась война… Я смутно, но помню первый учебный день, где сразу стали проверять наши физические способности.

Мне тогда было лет шестнадцать. Но что с остальным?

Если у меня была семья, то почему я ее не помню? Если я была сиротой, то хотя бы воспоминания о жизни в приюте должны были сохраниться. Но я, с усердием копаясь в собственных мыслях, так и не нашла никакой информации. Это оказалось так… пугающе. Неприятно.

Мурро, не дождавшись ответа, сладко заснул, прямо в одежде. Он так сильно уставал от нашей компании, что раз за разом засыпал едва ли не сразу, как голова касалась подушки.

Я иногда тайком наблюдала за мальчишкой, поэтому знаю это. И в то же время его распирало от интереса и ощущения приключений. О, этот детский авантюризм.

Я коснулась его волос легким движением, вновь почувствовав легкое покалывание в пальцах, а потом встала. Сегодня здесь больше нечего делать. Пора возвращаться к Райану.

Ночь была холодна. Погрузившийся в крепкий сон город молчал. Изредка на улице появлялись одинокие прохожие. Они плотнее кутались в свою одежду, закрывали лицо от пронзающего холодного осеннего ветра.

В укромные места попрятались даже бродячие животные, не рискуя совать нос наружу.

Со всеми этими поисками чудесного спасения моей заблудшей души, я и не заметила, как пришел мороз. В наших краях межсезонье было коротким и стремительным. Еще неделю назад было довольно тепло, сухую землю грело солнышко, а люди ходили в тонких рубахах. Теперь же погода резко испортилась. Я, коль тела не имела, не чувствовала холода, но, судя по облачкам пара, которые выпускали люди, температура на улице была довольно низкой.

Еще виднелась местами зеленая, но очень унылая трава, а деревья стремительно старались сбросить с себя лишнюю листву.

Город спал. Во всех окнах, за исключением увеселительных заведений, погашен свет. Было довольно тихо, лишь в подворотнях угрюмо завывал ветер. Я медленно прогуливалась по косым крышам домов, перепрыгивая без особых усилий с одной на другую.