Сумеречные души

Использовали в боях, на мирном населении. Она стала «злой» магией, приносящей только беды и смерть. Началась охота на тех, кто использовал ее. Юнисса не стала исключением. Ее единомышленников перебили, и лишь немногие смогли спастись.

— Ее не казнили как главную?

— Хотели, но передумали. Юнисса многим помогала во время войны, лечила и защищала. Но и до этого вокруг нее сложился образ покровительницы слабых, женщин и детей. Простой народ видел в ней едва ли не богиню. Милосердна. Добра. Чиста. Слухи о ее возвращении в столицу расползлись очень быстро, и люди были этому рады.

Им нужна была надежда, кто-нибудь, способный успокоить. Казнь милосердной принцессы для народа, уставшего от войны, была бы губительна для императора и власти.

— И что с ней сделали?

— Заточили навечно. Даже это решение вызвало волну бунтов по стране, которые не сразу подавили. Юнисса стала считаться мученицей. — Мужчина усмехнулся. — Хотя не думаю, что ее бы действительно держали взаперти всю жизнь. Она не совершила ничего ужасного, от ее рук не погиб ни один человек.

Лишь использование темных ритуалов было тем, почему с ней так обошлись. Подержали бы пару лет для вида, а потом выпустили, сославшись на «покаяние принцессы».

— Но этого не произошло, да? — Маг кивнул.

— Она возненавидела свою семью. Отношения с ними и раньше не были особо теплыми, но моя смерть поставила в этом точку. Попытки меня воскресить каждый раз заканчивались неудачей, а принимать снисхождение и помилование от собственного отца-убийцы ей претило.

Юнисса смогла восстановить часть уничтоженных книг — многое из них она либо создала сама, либо помогала мне в экспериментах и помнила мои записи. Даже сидя взаперти, нашла нескольких выживших единомышленников, передала наработки им. Хотела, чтобы те продолжили дело без нее.

— Воскресить тебя?

— Да.

— Но зачем? Если она потом сама же отравила себя, то какой в этом смысл?

— Верила, что, вернувшись в мир, я воскрешу ее. — В этот момент Зульфагар улыбнулся. Тепло. Нежно. Любяще. Так, как никогда не улыбался раньше.

— Ты был все время рядом с ней?

— Всегда.

— А после ее смерти остался с зульфийцами?

— Путешествовал. — Мужчина как-то сразу сник. Даже его голос стал безучастным. — Долго слонялся без дела. Учился выживать. Этих фанатиков я не сразу нашел. Они научились хорошо заметать следы, но все же иногда попадались, и их убивали. Только орден появлялся вновь. Все знания, что с таким трудом собирала Юнисса, были переписаны, исковерканы. Никогда не прощу.