Институт благородных магесс. Обман зрения

А еще любимая, желанная, мудрая, умная (вот уж ложь чистой воды), красивая, храбрая… Его послание было оформлено в стихах и состояло из пяти листов, сложенных пополам. Во время чтения этой прекрасной оды к нам пару раз подходил Алекс с кофейником (о боже, кофелоу – это оказалось не что иное, как вкуснейший кофе с добавлением просто восхитительного на вкус нектара цветов лоутинов! Просто неприлично вкусно и дико дорого по местным меркам). Парень незаметно прислушивался и мотал на ус все комментарии Ринги.

Судя по всему, что-то все-таки до него долетало. Только вот что именно?

- Терпеть не могу, когда в моем присутствии девушкам вешают на уши подобные водоросли, - тем временем авторитетно заявила магесса. – На зубах вязнет этот розовый мед с шоколадной крошкой.

Я даже не стала себе этого представлять. И так понятно, что жуть жуткая.

- Как отваживать будем? – прерывая ее возмущенную речь, уточнила я. – Только не так резко, а то мне его как-то жалко уже. Столько сил и времени на любовное послание истратил…

- Ты сама себе сейчас противоречишь, - буркнула огневица.

– Забыла уже, как говорила о доброте душевной, как о самой вредной вещи на свете?

- Не забыла, - и снова мой тяжелый вздох. – Но давай как-нибудь поосторожнее с ним? А то с такой лирикой возьмет и сильно расстроится. А потом и в окошко выбросится.

- У вас что, парни так часто поступают? – Ринга с интересом воззрилась на меня.

- Они по-всякому чудят, - пожала плечами. – Иной раз так крышу от неразделенной любви снесет, что…

- Подожди-ка, - подруга одним взмахом руки остановила поток информации, который я собиралась на нее «выплеснуть».

– А тебе не кажется, что ария о неразделенной любви к Леару может сойти и в этом случае?

- Эм… - мне было нечего сказать. Потому что уже заранее искренне жалела оборотня. – Ну, попытка – не пытка.

Далее я развернула письмо от вампира. Почерк у него был мелкий и непонятный. Буквы плясали на строчках, и от того мы с Рингой были вынуждены вдвоем разбирать каракули Ройса.

Парень очень самонадеянно пытался добиться взаимности златовласой красотки и выражал желание встретиться завтра после занятий за воротами наших Институтов.

«Дорогая Эви…» - писал Фрэдерик, стараясь убедить меня в своих искренних чувствах. – «Поверь, ты не найдешь никого лучше меня. Ты ведь знаешь это, но почему-то до сих пор упрямишься. Зачем? Мы ведь уже не маленькие дети, чтобы бегать друг за другом и дуться по сущим пустякам.