Дом на перекрёстке - 3. Под небом четырёх миров. Переиздание

— Почему так пахнет-то?

— А я тебя предупреждала, чтобы не дышал, — фыркнула я, стараясь не рассмеяться.

— А надписи на стенах зачем? И вот та, про Вичку-стерву, — это про тебя?

— Да, — усмехнулась я. — Моё имя увековечено в веках.

— Почему в веках? — Эрилив стоически пытался не дышать.

— Потому что этот дом будет стоять, скорее всего, до тех пор, пока сам не развалится. Новое жилье-то никто не хочет предоставлять жителям сего монументального строения.

Дойдя до квартиры, я позвонила и стала ждать. Мама уже знала, что приеду не одна, а потому открывать своим ключом я не стала.

Первым в поле её зрения попал Эрилив. О-о-о, это нужно было видеть. Такая непередаваемая гамма чувств пронеслась по её лицу, что я пожалела, что не успела достать телефон и включить видеозапись. Изумление, восторг, недоверчивость, умиление, а потом понимание, что этот объект живой и настоящий, более того — стоит рядом с её квартирой, а она — в обычном сарафане… И — о ужас! — он на неё смотрит, улыбается и даже моргает.

Нервно поправив лямку сарафана, мама перевела взгляд, так и не сумев выдавить из себя ни слова, и уставилась на умильную собачью морду лилового цвета с высунутым языком. Тут мамуля икнула, моргнула и протёрла глаза. Марс тоже моргнул и улыбнулся ей во всю свою пасть. Она издала сдавленный звук, прошлась взглядом по собачьей шёрстке до хвоста и обратно и снова подняла глаза на Эрилива.

— Леди, — хрипло произнёс он и улыбнулся ещё обаятельнее.

Жертва убойного лирелловского очарования начала багроветь, и я поняла, что мне пора вмешаться, пока не вмешался кондратий и не обнял её.

— Ма, привет. — Я выступила вперёд. — Я привезла своего друга Эрилива. Он тоже иностранец и коллега Эйларда. А это мой щенок, Марс.

— Э-э-э… — удалось ей выжать из себя звук.

— Марс, это моя мама. Веди себя прилично, как настоящий взрослый пёс.

Марсик убедительно, а главное громко, гавкнул, и она вздрогнула.

— Эрилив, знакомься: моя мама, Анастасия Витальевна, и прекрати смущать её. Сделай лицо попроще, — посмеиваясь, обратилась я к телохранителю. — Ма, а ты отомри уже. Впускай нас, а то я устала стоять на каблуках.

— Леди, приятно познакомиться! — Лирелл взял безвольно повисшую руку мамы и поцеловал. — Вики о вас много рассказывала, и я весьма польщён знакомством.

Ой! Кажется, моя родительница превращается в соляной столб, как жена Ло́та[2].