Дом на перекрёстке - 3. Под небом четырёх миров. Переиздание

— Ну вот, а бедного, несчастного, всеми покинутого лирелла бросают на мокром диване в чужом враждебном мире… Да ещё и в одиночестве, — запричитал Эрилив.

— Не бойся, маленький, — прыснула я от смеха. — Мы с Марсом рядом. Если вдруг к тебе ночью придёт Бабайка и захочет укусить за пятку, ты зови.

— Бабайка — это кто?

— Честно говоря, не знаю. Но он, как говорят, приходит к непослушным детям. Ко мне ни разу не приходил, так что прямо и не знаю… Врут, наверное.

Эрилив, стараясь не смеяться громко, досушил диван и стал расстилать на нём простыню.

— Ты пока стели, а я феном пошумлю, пусть мама не думает, что я гостя на мокром диване спать уложила.

Сходив в ванную, я принесла фен и включила его.

Марсу тёплый воздух понравился, и он, подставляя то один, то другой бок, крутился передо мной.

— Хорошая штука, — кивнул на электроприбор Эрилив. — Ты тоже ею волосы сушишь?

— Ага. Если спешу по утрам, то им. Если не тороплюсь, то сами сохнут. Но долго — неудобство длинных волос.

— Это да. — Он сел на диван, глядя на нас, а я выключила фен.

— А ты давно волосы покрасила? И какой твой родной цвет?

— Каштановый, вот такой. — Я выбрала в распущенных волосах прядку и продемонстрировала. — А покрасила… Мм-м, дня за три вроде до вашего приезда из Лилире́йи. Не помню уже точно. Накануне, короче.

— А зачем?

— Просто так, для разнообразия. — Я улыбнулась. — Вообще, пора бы уже освежить цвет. Вот не решила пока, корни подкрасить или свой родной вернуть.

— Не представляю тебя темноволосой. — Он задумчиво улыбнулся.

— А все в Замке наоборот, только-только привыкли к светлым волосам, а сначала даже не узнали, когда я явилась перед ними после салона. — Я хихикнула, вспомнив, и продолжила: — Увидишь ещё, не думаю, что я долго прохожу с этим цветом. К зиме в любом случае верну свой, каштановый.

— Ты с любым цветом волос прекрасна. Никогда не встречал девушки, подобной тебе… — как-то печально отозвался Эрилив.

— Так уж и с любым, — неловко попыталась я пошутить. — А если с зелёным? Или синим? И почему ты так грустишь по этому поводу?

— Думаю… Как же я буду жить…

— В смысле?

— Неважно.

— Да, конечно. — Я тоже поднялась.

Пока лирелл был в душе, я озадаченно спросила Марса.

— Марсик, ты что-нибудь понял? — Щенок не ответил, только хвост замотался. — И я не поняла. Одно знаю точно: я буду безумно скучать, когда он уедет.

— Тяв, — решил снизойти до ответа мой лиловый пёсик.