Мой первый гомункул

Когда мне через год дали комнату в общежитии Университета, и она захотела переехать со мной, ее родители только тяжело повздыхали, но отпустили. "Милроя, ты девочка разумная, присматривай там за Стефочкой", - украдкой шепнула мама, которая весь первый курс отказывалась даже слышать о самостоятельной жизни дочери.

Я пообещала, но, наверное, из меня получился плохой надсмотрщик. В первую же ночь, пока я сидела над очередными расчетами, подруга убежала на вечеринку. Вернувшись под утро, довольная, счастливая и напевающая какую-то задорную песенку, Стефа звонко чмокнула меня в макушку и завалилась спать.

Я открыла рот прокомментировать такое поведение, но сразу поняла, что слушать меня некому.

Мои родители тоже каждый раз передавали ей приветы, а прошлым летом столичная штучка даже гостила у нас на каникулах. Мама очень переживала и готовилась, но тоже быстро выдохнула и расслабилась, поддавшись обаянию Стефы.

Поэтому тайны - тайнами, но в общих чертах подруга имела представление о том, что именно мне предстояло сделать.

И очень мной гордилась, хотя искренне считала спор - идиотизмом.

Когда в начале выпускного года наша элита снова завела песню "Милроя не успеет!", а на каждом углу факультета появились карикатуры на меня и мою работу, она переживала больше меня. Я-то прекрасно понимала, что они правы - отставание от графика было почти критичным. Неделя, проведенная у родителей, отбросила меня назад почти на месяц.

Кто ж знал, что именно в этот период будет проводиться профилактика, и оборудование перейдет в режим экономии энергии! Поэтому выяснять, кто распространяет гадости, мне было некогда - нужно было как-то наверстать недобор мышечной массы и разобраться с тем, что там недоразвилось у моего гомункула.

Зато Стефа выяснила это довольно быстро, и даже сцепилась с подружкой Иво, красоткой Офелией, в женской уборной. Разнимала их госпожа Ван-дер-Ваальс, обе получили по выговору (в справедливости блюстительнице порядка не откажешь), но я узнала об этом только когда подруга заявилась в нашу комнату взлохмаченная и с огромным синяком под глазом.

- А вдруг он оживет, а потом… не захочет жить?

Я опасливо покосилась на свой амбициозный проект, пытаясь определить, чего боюсь больше - проиграть спор с этим придурком Иво, потерять результат пяти лет кропотливой и упорной работы или формально поучаствовать в убийстве.