Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 2

Про то, как дух был недоволен вероятностью появления в стенах замка леди и грубо меня обхамил. Ну а я, не выдержав, одарила Янтарного неприличном жестом.

– Ты знаешь неприличные жесты? – внезапно зацепился Эрвин. – Какие? Откуда?

Прозвучало так, словно он не директор, а ревнивый муж, блюдущий моральный облик своей супруги.

Конечно, я промолчала.

Вернее, удивилась и промолчала, а Эрвин клацнул зубами и потребовал:

– Дальше.

– Потом, уже после поступления, мы с Янтарчиком вроде как помирились, и он попросил помочь в одном деле.

– В каком? – на лицо Эрвина набежала туча, словно Хранитель – последнее существо кому можно доверять.

– Собрать энергию, которая пролилась из разрыва в грани. Она выпадала в виде монет. Кстати, вы на то место тоже приходили. Помните звёздную ночь, дно ущелья, и… мы с Янтарчиком ещё за камнем тогда прятались, а вы нюхали воздух и подозрительно косились по сторонам?

Лицо Эрвина стало таким… таким… Но желания сбежать не возникло! Зато появилось чувство неловкости перед Янтарным.

Не дожидаясь вопросов, я добавила:

– Только те монеты оказались заразными. У меня от них… специфическая кожная реакция.

Думалось, лорд сейчас отшатнётся, ведь больных никто не любит. Он же наоборот подался вперёд и вид приобрёл немного зловещий:

– Реакция на коже? Какая?

Вдох, выдох, и да, я всё-таки призналась:

– Чешуя, лорд директор.

Он не удивился и потребовал:

– Покажи!

И вот неловкость: чешуя была, причём прямо сейчас, но…

– Вы не сможете её разглядеть.

Тут я порозовела – внезапно подумалось о том, как весь мой рассказ выглядит со стороны. Болтаю с невидимым Хранителем, собираю для него невидимые монеты, вижу невидимую энергию и нематериальных кшэрров, а ещё у меня руки покрыты невидимой чешуёй.

Звучит же как сумасшествие! Разве можно в такое верить?

Только директор почему-то не смеялся. Взирал пристально и с таким видом, будто чуял правду.

– Где именно твоя невидимая чешуя? – Ха! В голосе эр Форса всё-таки прозвучали нотки тоски. Этакого глухого обречённого страдания.

Поколебавшись, я сняла китель, поддёрнула рукава рубашки и протянула к нему руки.

Странный жест.

То есть обычный, но получился странным!

Но дальше хуже – Эрвин перехвати мои запястья и уставился на идеально гладкую, в его видении, кожу.