Танец кобры

Она развязала сумку, достала столько персиков, сколько смогла унести, побежала к нише и красиво выложила на тарелку столько, сколько влезло, а остальные расставила рядом натюрмортом. Опять раскинула руки и объявила в небо:

— Всем персиков за счёт древней богини, которая любит комфорт!

Министр рассмеялся и покачал головой, тяжко вздыхая:

— Вера...

— Ну что?

Он рассмеялся громче и отвернулся, потом повернулся обратно, махнул рукой и промолчал. Подошёл к внешним воротам, стал смотреть на бушующий поток воды, которая поднялась к верхнему краю бортов канала и начала переливаться через резную ограду, смывая песок и сразу же стекая обратно, кирпичи мостовой блестели и переливались фиолетовым на солнце, которое проглядывало откуда-то, где его было не видно, но ему было видно всё.

Вера достала из сумки ещё один персик, разломила пополам, от одной половины откусила, вторую отнесла министру и предложила жестом, он взял, стал молча есть, глядя на воду. Вера смотрела на небо и дышала так глубоко, как только могла, запах дождя почти исчез, взамен появился запах мокрого песка и серого гранита, настолько сильный, как будто она набрала этот песок в ладони и поднесла к лицу, сидя на бордюре бабушкиной клумбы с петуниями.

«Запах детства. Ещё бы совочек и формы для пасок, я бы город построила. С каналами.»

Она его почти видела, с высоты полёта орла Великой Праматери, квадрат на песке, снаружи стена, внутри деревья, дома и драконы, чай пьют, уютненько им.

Ей тоже было уютненько там, в горячих упругих небесах, прозрачных до самого дна, она раскинула руки и вдохнула поглубже, чувствуя, как возносится вместе с горячим воздухом, поднимающимся от гранитных плит.

— Вера!

Она резко открыла глаза и увидела министра, который держал её за плечо и смотрел на её ноги, потом в глаза и опять на ноги. Она тоже посмотрела, ничего особенного не увидела, вопросительно подняла брови, министр шёпотом выругался и отвернулся. Она решила не вникать в проблемы любого рода, опять посмотрела на небо — дождь почти кончился, в воздухе парила невесомая водяная дымка, которая как будто не могла понять, ей вверх или вниз, сквозь неё было видно только два ближайших дома по ту сторону канала, там суетились, гремели бочками, весело лаяли собаки, и только дети никуда не спешили, а лежали на крышах, раскинув руки.