Двойная жизнь Розмари

Зато вы способна использовать магию гораздо более высокого уровня, чем сосуд.

Если сосуд мог пользоваться магией только в минуты опасности и только в виде неоформленных сгустков, маг мог использовать её в любой момент в виде заклятий. Другое дело, что боевым магом Мари не была, так что скорость творения заклинаний у неё была, как и у всех пространственников, не очень высокой.

– Сила Герт приняла меня, – решилась приоткрыть карты Розмари.

От неожиданности Герберт едва не пропустил поворот, завернул в последний момент.

– Прости, что?! – от потрясения Герберт снова сбился на более фамильярное обращение.

– Когда началась инициация на главенство, родовой силы было слишком много, а Мила слишком неумела и из-за всего произошедшего и смерти матери банально не в том состоянии, чтобы с ней справиться. – Герберт похолодел, начиная понимать весь масштаб проблемы. – Я сказала ей сбрасывать её на меня, но она была мне чужда, жгла пальцы, я была под блокиратором, так что, чтобы её слить, я начала творить фонарики.

– Ты сумасшедшая! Под блокиратором! С даже не личной, а родовой силой, во время инициации на главенство, без вассальной клятвы, без обмена силой! А если бы вы оказались совершенно несовместимы? Если бы ты выжгла каналы?

– А какой у меня был выбор? Дать ей сорвать инициацию и освободившейся силой разнести треть, а то и половину больницы? Со мной вместе, прошу заметить? На моё счастье мы оказались совместимы и сила мне подчинилась.

– То есть фактически приняла тебя в род. Просто отлично. Теперь я понимаю, зачем всё это Леонарду: с большой долей вероятности, если что-то случится с Милой, родовая сила Герт рухнет уже не на дальних родичей, а на тебя, и далеко не факт, что ты выдержишь инициацию.

– Да.

Это всё осложняло. И осложняло серьёзно.

– Ох, Мари… – практически простонал мужчина. – Что же ты натворила!

Тут она была с ним согласна. В ту ночь, тем решением, она изменила многое. И в своей жизни, и в жизни Милы. Оставалось надеяться, что никто кроме уже знающих ещё не понял, насколько именно многое.

По лестнице он, закрыв их обоих иллюзией, поднял её на руках. В лифте опустил на пол. В квартире одну тоже оставить не пожелал.