Двойная жизнь Розмари

– Гвендолин сказала в тот день. Сам я мельком слышал про неполноценную инициацию Амелии, но, про то, что та уже не первая в роду, я понятия не имел, – Леонарда, кажется, вопрос не удивил.

– Вот и я нет.

– Намекаешь, что эта не та информация, которая находится в свободном доступе?

– Кланы предпочитают о подобном не распространятся, – согласился следователь.

– Но ты же это как-то выяснил?

– Только благодаря тому, что гибель предыдущего главы вызвала вопросы нашего департамента, и в базе нашлось краткое изложение дела.

– Предыдущего, то есть брата Амелии? Или ты про отца?

– Брата. Который сначала потерял разум под воздействием родовой силы во время инициации, а потом якобы покончил с собой. Вот к этому «якобы» и были вопросы.

– Но доказать убийство, получается, не смогли?

– Не смогли.

Мужчины замолчали, явно что-то обдумывая. Не выдержав пытки неизвестностью, девушка сползла с кровати и аккуратно переместилась к дверям, но оба мага продолжали молчать.

– Как именно? – не выдержав этого молчания, вмешалась в разговор Розмари.

– Доброе утро, – откликнулся Герберт.

– И тебе, – кивнул кузен. – Прости, что разбудили.

– Да, простите нас, Мари, мы увлеклись, – спохватился следователь. – И, уж извините, но я не понял вопроса.

– Как именно предыдущий глава клана покончил с собой? – Видя их удивление, пояснила: – Дверь была не до конца закрыта, так что я слышала, о чём вы говорили.

– А, вы об этом, – следователь почему-то выглядел разочарованным. – Отравился.

Брови Леонарда поползли вверх:

– У меня они теперь тоже возникли. Такие совпадения вызывают определенные вопросы.

– Половина убийств, которые мы расследуем, совершается с помощью ядов или лекарственных передозировок, – с каменным выражением лица сообщил огневик. – И то только потому что большая часть остальных приходится на пьяные ссоры, когда с применением магии, когда холодного оружия.

– То есть ты думаешь, эти два убийства не связаны?

– В том давнем деле в убийстве подозревали Амелию, как потенциальную наследницу.

– А если убийцей была не она? – Мари устроилась на одном из стульев за кухонным столом.

– А кто? Мать? У той вообще резона не было: именно ей отошла опека над недееспособным главой рода.

– То есть вся власть и капиталы были у матери?

– Именно. Согласись, убивать сына ей в такой ситуации нелогично.