Жена для Главы Ковена

. Да не нужно и такого сродства душ, достаточно простого знания женской природы. Я кретин. Что мне стоило ответить ей, покрыть поцелуями нежное лицо и эти ждущие, чувственные губки, похожие на распускающийся бутон аниолы?! Разве не этого я желал больше всего на свете?!

При этом воспоминании адреналин мощной волной прошел по всему телу лорда, заставляя сердце громко стучать и вызывая прилив крови как раз к тем местам, которые очень бы пригодились, стоило ему повести себя иначе.

Он не понимал себя, не мог понять.

Почему он повел себя как страдающий комплексом неполноценности подросток, которого замучили прыщики и который замучился мыть голову каждый день?

Он, маг Огня, да не просто маг, а Маг первой ступени, дернулся от одного невинного поцелуя? Только от того, что нежные губы этой девушки, вызывающей у него желание каждый раз, стоило только ему увидеть ее темные короткие волосы, почувствовать ее запах, запах меда и знойного лета, пришелся как раз туда, откуда шел памятный шрам?

Мужчина страдал.

Лорд удивлялся себе. Почему его никогда не волновал это шрам, когда другие дамы добивались его внимания, оказываясь в его постели? Мужская природа брала свое, и периодически он оказывал требуемое внимание самым настойчивым.

Но Кивали всегда если не видел, то чувствовал, как они опускали глаза, когда их взгляд падал на шрам. Тогда это его не волновало. Он получал от женщин то, что хотел. Они с радостью отдавали себя в его объятия, в его власть. Надеясь, конечно, на большее.

Однако за все шесть лет никому не удалось этого “большего” добиться. Стать леди Сияющей.

Неужели Тасе этот шрам не противен, он ее не отталкивает? Возможно, иномирянке тоже очень хотелось стать леди Сияющей, и все дело именно в этом…

Возможно.

Но нет, сердце говорило о другом. Оно, столько лет покрытое ледяным панцирем, таяло только от одного воспоминания об этой хрупкой, но такой решительной девушке.

Она была так близко, она сама потянулась к нему.

Он ощущал ее трепещущие губы и робкий поцелуй, который, казалось, горел на его щеке.

Мужчина коснулся уголка своих губ, и застонал как раненный зверь.

Он стоял и смотрел окаменевшим взором на разбросанные аниолы. Такие нежные, такие душистые и полные когда-то жизни. Как он мечтал положить их на подоконник девушке, укравшей ее сердце. Как он мечтал бросить их к ее ногам.

Ну что ж, бросил. Лорд горько усмехнулся и двинулся, слегка подволакивая ногу.