Демонесса поневоле

Просто целитель знавал нашего дядю, прежнего владельца титула «Его Высочество принц Роэнн», а тот умер лет сто назад.

— Я осмотрю молодую сьерру, если вы не против.

Мы-то, разумеется, только «за», но вот Таирра, или, как она сама себя называет — Настия, явно приготовилась держать оборону. Кулачки сжала, выпрямилась. И это в корне отличается от всего, что она демонстрировала до случая с капсулой. Надеюсь, она не собирается лягнуть старика коленом, как меня? Кстати, было больно. Припомню ей это (наверное, четвертушка демонской крови пробудила злопамятность).

Ну что ж, вернемся к роли жестокого надзирателя.

***

Анастасия Кузьмина

Этот старик смотрит, словно рентгеном просвечивает!

— Дайте руку, милая девушка. — Ко мне протянулась потемневшая старческая рука.

Не мешало бы сперва разузнать о намерениях этого типа.

— Кто вы и что собираетесь делать?

Старец в голубом балахоне обидчиво поджал губы.

— Я лейр Барнз, целитель, — представился он. — Мне нужно оценить ваше состояние, ведь вы пережили уход за Грань.

Он что, собрался проводить врачебный осмотр прямо при мужчинах? Ну, это он зря! Не дамся. А что, если снова начнутся штучки с перемещением в тело крылатого монстра?

Подозрительно спросила:

— Будете гипнотизировать? Я уже побывала в горах в теле чудища. Спасибо, больше не хочу. Хотя летать мне понравилось.

На меня уставились с недоумением. Пауза затягивалась.

— Вы врач какой специализации? — решила уточнить я. В ответ — снова непонимание. — Невролог или терапевт?

— Не выпендривайся, Таирра, — прорычал Истиан.

Интересно реагирует мое подсознание. Наверное, в больничной палате, где я лежу, сейчас обход, и мой разум откликнулся тем же. Да, это вероятнее всего. Глюки тоже подчиняются логике, хотя и извращенной.

— Милостью Шандора, я целитель, — растерянно повторил дед. — А что за слова ты произносишь, милое дитя? И на каком языке?

Я раздраженно всплеснула руками. Что за идиотские вопросы?

— На русском, конечно! Зачем вы спрашиваете, если сами на нем говорите?

Старик расправил складки своего балахона и сообщил:

— Мы говорим на всеобщем.

Мне оставалось только в растерянности хлопать глазами. Ничего не понимаю.

Целитель продолжил добивать меня:

— Однако кое-какие слова ты произносишь на странном гортанном наречии. Это не тхарришш и не эльфийский.

— Она говорила на нем изначально, после воскрешения, — вставил Истиан. Он хмуро следил за нашей перепалкой с целителем.