Ежка на грани

И тут видит Ежка — Ягиня, собственной персоной. Вот, уж точно, черта помянешь...

— Боб-Перепрыгни-Стену хочешь? — деловито спросила Ягиня, протянув Ежке грязную ладонь с горошинкой.

— Да! — Ежка только схватить ее хотела, как Ягиня руку за спину спрятала.

— Ладно, ладно, любое желание исполню! — и Ежка исхитрилась — таки дотянуться до горошины.

А меж деревьев уже появился первый всадник в черном.

— Да не тебе! Ему, — прервала путь Ежкиной руки с бобом ко рту Ягиня, отняла горошину и скормила Рысю.

— Лети, конь, — хлопнула его по спине, и Рысь и правда, прямо как в сказках сказывают, взвился на дыбы, взлетел до самого неба и перескочил через стену.

— Любое, девонька, любое желание — услышала она вслед крик Ягини.

Оглянулась — Ягини там уж не было, а множество черных всадников бились об стену, искали выход. Лишь один не бился, стоял и смотрел ей вслед. Увидел, что оглянулась, и крикнул:

— А поцелуй ты мой не стерла, княжеская дочь!

А ведь и правда, не стерла. Ежка пришпорила Рыся. Подняла руку, чтоб стереть поцелуй непрошеный — и не стерла.

Пах тот поцелуй степными травами, и морскою солью, и горными снегами, и горячим дыханием, и жарким, темным, волнующим, чего Ежка не знала, а вдруг захотела знать.

Отогнала мысли непрошенные. Не до них сейчас. Куда теперь, домой, в терема? А завтра — Змею лютому то ли на обед, то ли на развлечения...

А может, придумали все ж хитрость какую отец с мудрецами княжескими? Или сестрица—умница, Василиса? Эх, накинуть бы еще на себя сверху приличное что, прежде чем к палатам подходить.

Однако, ай да Ягиня, ай да подруженька! Желанье выторговала. Но и помогла ведь! Вот к кому Ежке надо, поняла внезапно. Ягиня! Вот кто поможет змееву слабость найти, княжество от змея спасти...

Ежка, при мыслях о Ягине, и думать начала по-ягининому, в рифму.

Ежка с Ягиней дружила, забегала к ней на болота в гости. Тайно, ведь батюшка за это куда пуще, чем за конюшонковую одежду ругал. Ежка Ягине гостинцев с княжеского стола носила, а Ягиня ее душистым чаем с травами лесными поила, да тинным киселем с щекотными пузырьками угощала.

«У тебя и имя на мое похоже», — подшучивала над ней Ягиня. «В честь меня, должно, называли? Али в честь меня переименовывали?»

По-настоящему то, Ежка — Есения, ясная. Ежкой Василиса, старшая сестрица, прозвала — за то, что колюча в детстве была, как ежик. Да так и прижилось. Даже отец с матерью Ежкой величали, даже дворовые люди, забывшись, так называли.