Ежка на грани

Не прошли они и двадцати шагов, как послышался стук копыт. Наперерез им скакали двое всадников в черном. Ежка таких редко видела и для себя причисляла их к высокому Змееву начальству.

Подъехав, один из них приказал ей остановиться, да так грозно, что Ежка немедленно остановилась, и задуматься не успев. Но то — Ежка. Тело ее, как ни в чем ни бывало, продолжало путь.

Двое перекинулись парой слов на басурманском, из которых Ежка поняла только одно — «Фрол».

После чего ее схватили, посадили на коня перед одним из всадников, и увезли.

Куда — долго гадать не пришлось.

Вскоре они были у ее же шатра, где ее сдали с рук на руки Фролу, под его непонятное лебезение о «невестушке», «змеестве» и «радость-то какая, пирком да за свадебку». И ушли.

Фрол же из шатра выглянул, девок крикнул. Девки забегали туда-сюда. Понесли в шатер тяжелые чаны с водами ароматными, цветы, духи, заколки, гребни, пояса, платки, ленты... Почтительно принесли наряд из светлой кожи, золотом да каменьями расшитый.

Свадьба

«Неужто, и правда, свадьба», — ужаснулась Ежка.

А ее уж раздели, в чан усадили, принялись омывать в шесть рук. Волосы ее вымыли и распутали, в тяжелые косы заплели. Тело маслами ароматными умаслили. На лице и груди знаки тайные красками нанесли. Потом долго опахалами махали да песни пели. Потом одевать принялись. Снизу — платье тончайшее, шелковое. Сверху — еще одно, тяжелого шелка. Собрались уж главное, тяжелое кожаное платье надевать. Да тут створки шатра отодвинулись — Змей вошел.

Ох, Ежка уж и забыла, как красив он. Высокий, статный, лицо сильное, глаза черные горят. Одно слово сказал — девок как ветром сдуло.

Подошел к Ежке, обошел ее, оглядел со всех сторон. У Ежки ноги подкосились бы, от одного присутствия его, такая сила в нем чувствовалась всепоглощающая, в свой водоворот затягивающая. Тут Ежка даже порадовалась, что тело ее чувства не трогают, хоть достоинства не потеряла перед врагом земли русской. И в прошлые разы он впечатление произвел, да такого не было.

Змей же, прямо как стражник сегодняшний, Ежкино лицо потрогал, в глаза заглянул.

— Тьфу ты... Нежить... — сплюнул.

— А впрочем... — и кликнул девок. Те, будто того и ждали, мигом сбежались.

— Делайте все, как надо. Будто живая она. Будто он — жена моя уже, — сам же сел в уголке и смотрит.

И девки, что Ежку к свадьбе одевали, принялись разоблачать ее. Да не так, как дворовые девки ее, бывало, одевали — раздевали. Ох, отродья Змеевы.