Ежка на грани

Ягиня перерезала еще несколько ниточек. Куски, отрезанные от общей сети скукоживались, рассыпаясь на глазах. Оставались лишь маленькие узелки, они темнели и превращались в черные блестящие зернышки.

Ягиня вздохнула:

— Найдутся и те, кто объединится против Фролов.

— Хехе, так ещё лучше, не сразу поймут, что объединил их ещё один Фрол!

— Хватит уже! Словесами блудить, морока наводить! Отзови войско от города!

— И что тогда? Ты отпустишь меня?

— Я даже исполню твое истинное желание.

— Хорошо, — сказал Фрол, долго-долго вздохнул, и, быстро схватив рукой кончик меча, легко, как картонный, отогнул его от себя, дернул, чуть не повалив Никиту на землю, и вскочил на ноги.

— Убей его! — крикнула Ежка.

Фрол же не интересовался больше Никитой. Он бросился к Ягине. Никита попытался остановить его, и они опять вступили в схватку. Теперь Фрол казался гораздо сильнее. Несколько его мощных ударов лишь чудом не разрубили Никиту пополам. Фрол одним пинком отбросил его далеко за пределы поляны и прыгнул в сторону Ягини.

Та же, каким-то чудом увернувшись от меча и поднырнув под ударом Фрола, бросилась к подоспевшему Никите, со всей силы огрела его неведомо откуда взявшимися у нее в руке тремя прутиками банного веника, и, мелькнув тенью, оказалась вновь рядом с сетью и Ежкой. Никита отпрыгнул, повел головой, и с новыми силами набросился на Лешего.

Никита и Фрол схватились вновь.

Они бились долго, и то казалось, Фрол побеждает, то Никита. Но никто не был даже ранен. Казалось, даже те раны, что были нанесены раньше, больше не тревожили их.

— Посмотри, — шепнула Ежка Ягине, кивнув головой на сеть.

По ней будто шли волны — связующие нити то натягивались, вибрируя, то расслаблялись. Узелки же на глазах становились бледнее — те, что по краям, уже не имели ни цвета, ни формы, те же, что были ближе к центру, пока держались.

— Фрол тянет силы из остальных Фролов. Он уже в десятки раз сильнее обычного человека. Хочет успеть, пока я их не отрезала, — тихо-тихо прошептала Ягиня. — Когда он закончит, в остальных Фролах ничего не останется. Вот тогда его надо убить.

— А... Никита?

— Он тянет силы из моей баньки.