Ежка на грани

Вот же дура Ежка, завтра смерть ее ждет жестокая, или что похуже еще, а она о черноглазом красавце думает. Поцелуй его вон до сих пор на губах горит.

И горел, горел поцелуй. И вкус его был пьянящим и диким, и звал он к чему-то, что Ежка не знала... Но хотела узнать.

Жребий

Отец встретил ее в воротах. Специально ждал, значит. Хмурый. А ведь, пожалуй, он мог решить, что Ежка прознала обо всем и просто сбежала, чтоб злой участи избежать. Ежке стало стыдно. Отец взял ее за руку, молча повел в Светлую Горницу, где заседания проходят.

Мог отец знать, что Ежка подслушивала, мог! Он часто знает. Может, даже надеялся, что Ежка сбежит. Ежке иногда казалось, что отец втайне любил ее, младшую и непослушную, больше, чем старшую Василису. Хотя Ежка — рыжая и непутевая. А Василиса — красивая и умная. Уж она бы не стала тратить время на Ягиню, или черноглазых красавчиков, что Змея охраняют.

В зале были все.

— Ты принесла от Ягини ядов? — подняла на нее глаза Василиса.

Догадалась, куда Ежка бегала. Догадалась, что Ежка знает.

И про яды подумала. Умная. А Ежке и в голову не пришло Ягиню о ядах спросить.

— У нее клятва — не делать ничего против Змея, — сказала Ежка. — Но я могу сама, я умею! Научилась!У меня и травы почти все есть, лунницы только нарвать, как луна выйдет, — и Ежка бросилась было за лунницей, но отец остановил ее.

— Не вышла еще луна, — сказала Василиса. Да и давно б его отравил кто-нибудь, если б ядом то можно было сделать. Но ты все же сделай: один самый сильный, и один самый сонный, и тот, что в безумие вводит, и тот, что правду говорить заставляет.

Сможешь?

— Смогу, — кивнула Ежка, подумав, — К утру будет. А план-то какой?

— Присядь, — вздохнул отец. А мать подавила всхлипывание и вся сжалась.

Отец достал кувшин для жребия и две серебряных монетки. Одна монетка — с глазом, другая — пустая. Бросил их в кувшин, закрыл. Сначала дал Ежке.

— Тряси, непоседа.

Ежка, зажмурившись, потрясла. Потом по донышку постучала, чтобы монетка через специальную щель вывалилась. Зазвенело.

Ежка открыла глаза. На монетке ничего не было! Неужто — пустая досталась? Замерев, перевернула. И перевела дух — пустая, со всех сторон пустая! И на той стороне тоже не было глаза. Не на нее в этот раз посмотрел злой бог. Может, Ягиня все ж решила со жребием помочь?

И тут Ежка вдруг осознала, что это значит. Подняла глаза на Василису. Та лишь побледнела чуть. Подошла, взяла кувшин. Трясти не стала, отвернула крышку и достала оставшуюся там монетку с глазом.