Йага

Да и ничего уже не чуяла, с самого рождения дочери. С самого того страшного дня, как увидела лес в её глазах вместо бесконечной синевы мужниных очей.

Дуб стоял на прежнем месте. Что ему, дубу? Он стоял здесь раньше, чем родился прадед Желаны, останется стоять и тогда, когда она сама по земле ходить перестанет. Быть может, случится то совсем уже скоро.

Она развернула одеяльце. Дочь и не поёжилась – ей ночная прохлада была что платок шерстяной. Коснулась губами лба младенчика и опустила в густую траву. Припала на колени, прильнула теменем к выступающему над землёй дубовому корню.

- Забери! Забери свой дар! – Казалось, все слёзы Желана выплакала, ан нет – покатились по щекам, горючие. – Забери, что дал, и верни мне милого! Не жить мне без него, не радоваться солнышку!

Но дуб ничего не ответил. Не ответил и лес, только, кажется, темнота, обступившая женщину, стала гуще.

Она до боли закусила себе руку, чтоб не закричать. Потянулась к дочери… отдёрнула пальцы.

Повернулась и пошла, не оглядываясь.

Оттого не увидала, как мягкая чернота укутала ребёнка, как зашевелились, выпутываясь из корней, лохматые нечистики, как устроилась на груди у ребёнка и завела песнь старая жаба.

Она брела по лесу, качаясь, и не чаяла выбраться.

Глава 1. Лесная хозяйка

Семнадцать лет спустя

Лес не то чтобы считался гиблым местом, но ходить в него без надобности всё ж опасались. А уж в такой час, когда мёртвый лунный свет обливает нагие деревья, когда поганки мерцают ядовитыми слезами, когда всякий скрип ветки чудится плачем русалки…

Вот только бредущая по чаще девица леса не страшилась.

Голодные волчьи глаза, наблюдающие за нею из-за облезлого орешника, девица приметила, но даже с тропы не свернула. Лишь ответила зверю прямым чистым взглядом, и тот склонил ушастую голову, приветствуя молодую госпожу леса.

За девицею следом ползли тени. Чёрные, тягучие. Лунный свет не мог прогнать их, серебряные лучи захлёбывались во мраке.

Цап! – и нету беспечной красавицы. Запачкает чернотой загорелую кожу, зальёт пышные волосы, упавшие на открытые плечи.

Девица остановилась поправила ворот рубахи не по размеру, что всё норовил свалиться. Подумала и подвязала подол юбки к поясу – не запачкать. Тени позади неё замерли тоже. Почтительно подождали и вновь потекли за госпожой, когда та свернула к трясине.