Красавица и Дракон

Дослушать Иридию я не успела, Дракон увидел меня и махнул рукой, приказывая подойти. Пересекая зал, я гадала, чем Дариус взбесил Дракона? То, что он в бешенстве, не сомневалась. Ноздри мужчины трепетали от гнева, скулы заострились, а губы побелели, так плотно он их сжимал. Взгляд чудовища прожигал меня даже через повязку. Чем ближе я подходила, тем сложнее было идти. Я двигалась словно сквозь толщу воды, такое приходилось преодолевать сопротивление.

— Послушай, что сделал твой драгоценный жених, — сказал Дракон.

Ее светлость охотно выполнила просьбу. Было видно, что ей это приятно. Какая мать упустит шанс похвалиться успехами сына?

— Княжич Дариус захватил два поселения на границе огненных земель. Они перешли под его полную власть, — гордо произнесла она.

— Вы забыли самое важное, — заметил Дракон. — Княжич не просто подчинил селения, он разграбил их, убил большую часть жителей, а дома сжег. От селений ничего не осталось кроме трупов и пепла.

Я вздрогнула. Воображение нарисовало ужасную картину. Это какая-то ошибка. Не мог Дариус так поступить. Народ его обожает за справедливость и доброту. И это не пустые слова.

Обвинения против жениха больно ранили меня. Дракон выставлял его монстром, явно желая на его фоне выглядеть лучше.

— Война есть война, — осторожно произнесла я. — Потери неизбежны.

— Даже среди мирного населения? — уточнил Дракон.

— Дариус не убийца, — вмешалась княгиня.

Я робко кивнула, соглашаясь с доводами ее светлости. Вот оно – разумное объяснение. Отчаянно хотелось верить, что именно так все и было.

— Серьезно, милантэ? — брови мужчины приподнялись. — Ты полагаешь, что горстке деревенских жителей было что противопоставить войску княжича? Быть может, ты разделяешь взгляды жениха и одобряешь его методы?

— Не слушай его, Касильда, — снова вмешалась ее светлость.

— А как же послание? — переспросил Дракон.

— Ложь! — не уступала княгиня. — Его мог написать, кто угодно. Хоть вы сами.

Дракон и ее светлость ожесточенно спорили, а я крутила головой от одного к другому, чувствуя себя перетягиваемым канатом. Вопрос был даже не в том, кто прав, а в том, на чьей я стороне. Они ждали моего решения, а я совсем растерялась.