Красавица и Дракон

— Благодарю за танец, милантэ, — сказал Дракон, едва мы устроились за столом. На этот раз насмешки не было, он говорил серьезно.

— И я вас, — произнесла чуть сипло, так как в горле пересохло.

Я залпом выпила бокал воды, а потом еще один и еще. Казалось, жидкость тут же испаряется, и от моего тела поднимается пар. Дракон определенно передал мне часть своего жара. Вся вода в мире не способна его затушить.

Немного придя в себя, я обратилась к мужчине:

— Теперь ваша очередь выполнить свою часть уговора.

Он нахмурился, как если бы напоминание о сделке его разочаровало, но все же отдал распоряжение, и с моих телохранителей сняли цепи. Стражи увели их из зала. Я провожала мужчин взглядом, жалея, что больше ничего не могу для них сделать.

— Подаришь мне еще один танец, милантэ? — спустя какое-то время Дракон вновь наклонился ко мне.

Он протянул руку, и я шарахнулась от нее в сторону, едва не вскочив из-за стола. Слишком хорошо запомнила, как жгутся его ладони.

Лицо мужчины вытянулось. Мой испуг его не обрадовал. Убрав руку, он хмуро повторил приглашение. Похвальная настойчивость, но я еще не выжила из ума. Ни к чему искушать судьбу дважды за ночь.

— Вам есть что предложить взамен? — спросила я, используя его же тактику.

— Быстро учишься, — заметил Дракон.

— Благодарю, — кивнула. — Отец часто хвалил меня за то же.

— Быть может, твоя подруга окажется более сговорчивой, — он посмотрел поверх моей головы на Иридию.

Я повернулась к подруге. Она к этому времени выпила уже не один кубок вина. В отличие от меня, ее некому было остановить. Щеки Иридии раскраснелись, глаза блестели. Осознав, что Дракон обращается к ней, она застыла.

— Иридия не будет с вами танцевать, — ответила я за подругу.

— Позволь ей самой решать, — осадил Дракон. — Так что, прекрасная Иридия, станцуешь со мной?

Я фыркнула.

Подруга покраснела еще сильнее, хотя, казалось бы, это невозможно. Уши и те стали пунцовыми. Осторожно, чтобы не заметил Дракон, я тронула ее ногу под столом носком туфли. Я надеялась: она поняла намек. Все во мне, включая глаза, кричало: откажись! Но Иридия будто оглохла.