Ронин

А ты у нас босяк, как защищаться от низовых ударов будешь?

– Дык, ему ещё по ногам попасть надобно, – рассмеялся Алексей.

– Говорят, этот пижон мастер сават – французского бокса, – предостерёг беспечного бойца самопальный тренер. – Руками он тоже неплохо бьёт, но основной упор делает на атаки ногами. Может запросто в бубен башмаком настучать. Удары у него быстрые и хлёсткие, словно плетью лупит.

– Учту, – хмыкнул казак. – Зря подставляться не буду.

– Не играй с ним, – беспокоился за поставленную на кон казну Андрюха.

– Да мне уж самому надоело в душном балагане торчать, – раздражённо фыркнул Алексей, бросив взгляд на орущие, злобные, пьяные рожи вокруг. Ещё парню очень была несимпатична холёная, искажённая презрительной ухмылкой физиономия расфуфыренного пижона. – Церемониться с франтом не стану.

Местный устроитель боёв ударил в медный гонг, призывая зал к тишине. На расчищенной от шатающейся пьяни арене остались лишь соперники.

Алексей шагнул ближе к центру и замер в расслабленной стойке.

Француз, пританцовывая, подскочил к сопернику и нанёс стремительный удар по щиколотке.

Казак всего лишь вовремя приподнял ногу, уходя от выпада.

Начищенный ботинок француза промелькнул над самым полом. Мастер сават отскочил назад, а через секунду атаковал другой ногой, целя в голень врага.

Алексей просто убрал ногу с траектории удара. Металлические набойки француза сверкнули на свету серебряной дугой.

Боксёр грациозно потанцевал чуть в отдалении монументальной фигуры и вновь ринулся в атаку, бросив «ударный легион» в центр русского редута. Носок башмака нацеливался то ли в бедро, то ли в пах противника.

Алексей отступил на шаг, пропустив подошву ботинка мимо, и лишь слегка подтолкнул ступню соперника ладонью по ходу движения. Набранная инерция развернула француза филейной частью к русскому, чем парень не преминул воспользоваться – отвесил франту пинка под зад.

Непревзойдённый доселе мастер сават отлетел назад, едва сохранив равновесие.

В мёртвой тишине зала раздался громкий ржач пьяного матроса. Хам тыкал пальцем в элегантную фигуру джентльмена. Слов для выражения сути «высказывания» моряку не требовалось. Если грубо перевести смысл жеста и хохота, то выходило типа: «Штамп на заднице!» Ибо на чёрной глади отутюженных брюк чётко отпечатался пыльный след босой ступни.