О бедной сиротке замолвите слово

Он иногда терял один, и я искала…

…и это тоже было игрой.

- Я вынужден сообщить крайне неприятную новость…

…он стал чужим.

Этот мужчина в сером костюме.

Отец ненавидел костюмы… и даже на мою линейку приходил в свободных брюках и свитере, утверждая, что эта одежда делает его свободным. А тут вдруг… белая рубашка. Галстук и аккуратный узел… запонки с камнями. Перстень на мизинце.

Меня очаровал черный камень, в котором будто тонули искры…

- Маргарита, иди к себе, - велел он.

И я не посмела перечить.

Этому человеку невозможно было возражать, во всяком случае у хорошей девочки Маргариты не хватило смелости на такое… и она ушла в свою комнату.

Она слышала резкий голос отца, но не могла разобрать слов.

И мамины всхлипы.

Короткий крик… и хлопнувшую дверь… и только тогда посмела выйти. Мама сидела на полу. Она была бледной и погасшей, и казалась совершенно больной. На меня лишь взглянула, сказав:

- Не надо было ему туда ходить… не надо… это все они виноваты, я знаю…

…правда, не объяснила, кто и в чем, но… какая разница?

- И что? – Мелисса хмурилась.

И злилась.

И кажется, готова была вцепиться мне в волосы. Я бы и сама кого-нибудь с удовольствием прибила бы, но… больным драться не положено.

- Ничего… просто, когда человек сволочь, то это как правило как-то да проявляется… не бывает такого, чтобы десять лет он был ангелом, а потом раз и в скотину превратился. Мы ведь нормально жили… даже хорошо… ни ссор, ни конфликтов… я не помню, чтобы он когда-то на маму голос повысил, да и она… бабушка моя… которая нормальная бабушка, говорила, что мама от любви разум потеряла.

Плакать давно уже не хотелось.

Вся эта история произошла будто и не со мной даже. То есть, так легче, если думать, что не со мной.

- А потом в один день он вдруг изменился.

- И ты думаешь, что его опоили?

- Я почти уверена, - я скрестила ноги по-турецки. – Твоя мамочка и твоя бабуля слишком уж разболтались… думаю, папочка явился потребовать развода.

И думаю, что не в первый раз… и твоя мать дала бы… но вот бабуле развод их был невыгоден. Деньги-то ваши… в смысле твоей матери. Вот и придумала… альтернативный вариант.

- Невозможно… - вот только убежденности в голосе Мелиссы не было. – Это… это ведь… незаконно! И вообще… ты… ты лжешь.

- Ага… если тебе так легче думать. Но… - я почесала кончик носа. – Поговори с матерью. Думаю, тебе она врать не станет…

Мелисса разжала кулаки.